Лепестки на воде
Шрифт:
Все это случилось всего восемь месяцев назад.
Прошло совсем немного времени, и Шимейн оказалась на другом краю света.
Многое изменилось с того памятного дня, когда Морис попросил ее руки. Из юной праздной леди Шимейн превратилась в рабыню, купленную колонистом, который зарабатывал себе на жизнь тяжелым трудом.
Шимейн попыталась вызвать в памяти образ своего жениха, но после долгих и бесплодных усилий поняла: благородного Мориса надежно заслонил загорелый, мускулистый и энергичный мистер Торнтон — тот самый, которого она видела перед собой каждый раз, едва поднимала голову.
Гейдж
— Без свечи вам не найти дорогу наверх, — заметил он, ставя перед ней подсвечник. — В сундуке возле кровати найдете стеганое одеяло. Пока вы убирали в кухне, я протянул веревку над балюстрадой и повесил на нее парусину. Так что вам остается только задернуть занавеску.
Поблагодарив его, Шимейн взяла подсвечник и застыла в замешательстве, наблюдая, как Гейдж, пожелав ей спокойной ночи, направился к спальне. Постеснявшись признаться, что днем позабыла найти в сундуке Виктории ночную рубашку, Шимейн собрала одежду, которую переделывала для себя, и шагнула в коридор.
У двери спальни Гейдж вдруг вспомнил о жалкой одежде своей новой служанки.
— Шимейн, я совсем забыл спросить: может быть, вам нужно что-нибудь еще из сундука Виктории?
— Если не возражаете, я хотела бы найти ночную рубашку и халат, — робко призналась Шимейн. — Раньше я об этом не подумала.
— Тогда зайдите и возьмите их. Вам нечего опасаться. — Поманив ее за собой, Гейдж вошел в спальню.
К тому времени, как Шимейн решилась последовать за ним, Гейдж уже поднял крышку сундука и теперь рылся в его содержимом: отложил в сторону ветхую, заштопанную рубашку, лежащую сверху, и продолжал поиски, пока наконец не вытащил самую красивую, которой Шимейн восхищалась днем. Выбрав еще одну рубашку — совсем новую и почти прозрачную, Гейдж нашел халат и протянул все три вещи Шимейн.
— Это слишком роскошно для служанки, — возразила Шимейн.
Гейдж почти силой сунул выбранную одежду ей в руки.
— Она все равно лежит без дела, Шимейн.
— Она могла бы пригодиться, если бы вы снова женились, — возразила она.
Словно обдумывая ее предложение, Гейдж сжал губы и неторопливо оглядел Шимейн. Очевидно, придя к решению, он слегка кивнул:
— Если мне понравится, как вы выглядите в этой одежде, пожалуй, я последую совету и женюсь на вас.
Приоткрыв рот, Шимейн ошеломленно воззрилась на него, не в силах произнести ни слова. Заявление Гейджа оказалось слишком неожиданным.
С лукавой улыбкой Гейдж прикоснулся указательным пальцем к ее подбородку, заставляя девушку закрыть рот.
— Незачем так пугаться, Шимейн. Это был бы далеко не первый и не последний брак по расчету в колонии. Поскольку незамужних женщин здесь можно пересчитать по пальцам, нет ничего странного, если мужчина берет в жены незнакомку. А если он чересчур нерешителен и долго тянет с предложением, его избранницу уведет кто-нибудь другой.
Наконец Шимейн обрела дар речи и поспешила заверить его:
— Я не предлагала вам жениться на мне, мистер Торнтон. Ни о чем подобном я даже не задумывалась… не могла… Видите ли,
— Уже поздно, Шимейн, поговорим об этом завтра. Переодевайтесь и ложитесь в постель. Отдыхайте, набирайтесь сил. Надеюсь, вскоре — через пару недель или через месяц — мы повезем готовую мебель заказчикам в Уильямсберг. Я хотел бы взять с собой Эндрю и вас, чтобы вы присматривали за ним. Нам придется сначала везти вещи в лодке, затем перегружать их в повозки. Невозможно одновременно заниматься погрузкой и следить за сыном. Значит, вам понадобятся силы, чтобы целый день быть рядом с Эндрю.
— Ко времени отъезда я постараюсь окрепнуть, мистер Торнтон, — пообещала Шимейн, отступая к двери.
Направившись вслед за ней, Гейдж остановился, уперся ладонью в косяк и задержал на лице Шимейн немигающий взгляд карих глаз.
— Знаете, Шимейн О'Хирн, у вас очень милый выговор. Он отчетливо слышен, когда вы обращаетесь ко мне по фамилии, и поскольку вы, похоже, отказываетесь звать меня по имени, разрешаю вам и впредь говорить мне «мистер Торнтон», — он коротко улыбнулся, и в его глазах мелькнул насмешливый блеск, — разумеется, пока мы не поженимся.
— Вы и вправду способны довести до белого каления самого дьявола! — недовольно пробормотала Шимейн, круто повернулась на каблуках, но не сдержала улыбку, поспешно выходя из комнаты.
В тишине дома гулко разносилось постукивание ее подошв. Застыв у двери, Гейдж прислушивался к шагам поднимающейся по лестнице Шимейн, радуясь новым звукам. Слышать их было приятнее, чем неотступно преследующий его голос покойной жены.
Глава 5
У взрослых обитателей дома Гейджа Торнтона давно уже вошло в привычку просыпаться прежде, чем солнце всходило над верхушками деревьев. Шимейн не привыкла вставать до рассвета — в Англии ей позволяли подолгу нежиться в постели. Родители баловали ее, своего единственного ребенка. И тем не менее и мать, и старая кухарка то и дело повторяли, что, когда Шимейн сама станет хозяйкой дома, о сладком сне до полудня придется забыть. На «Гордости Лондона» она засыпала мгновенно, едва выдавалась спокойная минутка, но там сон не приносил облегчения. В первую же ночь в доме Торнтона ей удалось отдохнуть душой и телом. Но, проснувшись, Шимейн тут же вспомнила: теперь она не вправе праздно лежать в постели в ожидании завтрака. Ведь здесь она служанка.
Услышав скрип открывшейся внизу двери спальни, Шимейн вспомнила, где находится, а когда шаги Гейджа раздались в гостиной и коридоре, окончательно проснулась, опасаясь, что хозяин поднимется наверх и вытащит ее из постели. Прошло несколько минут, тихо скрипнула дверь, выходящая на веранду, а затем все стихло, и лихорадочное биение сердца Шимейн постепенно замедлилось.
Она вскочила и зажгла свечу. Набросив поверх ночной рубашки халат покойной хозяйки дома, она взяла подсвечник и поспешила вниз. Крохотное пламя свечи задрожало от торопливого спуска на кухню. Забыв о том, что она не одета, Шимейн зажгла лампу, развела огонь в камине и принялась готовить завтрак, считая, что с собственным утренним туалетом можно и подождать. Ей предстояли неотложные дела.