Леопард охотится в темноте

Смит Уилбур

– И какие же материальные доказательства вечной дружбы ты согласен предоставить?

– В такой бедной стране? – Питер пожал плечами. – Немного стратегического сырья: никель, хром, титан, бериллий, несколько унций золота.

Русский кивнул.

– Они могут нам понадобиться.

– Потом, когда я стану мономатапой Зимбабве, я, естественно, могу пожелать большего.

– Естественно. – Русский смотрел прямо ему в глаза. Он не любил черных – многие русские были расистами. Он не любил цвет их кожи, их запах. Но этот!

– Мой взгляд может

устремиться на юг, – тихо произнес Питер Фунгабера.

Ха! Полковник Бухарин с трудом скрывал свою радость. Этот был совсем другим!

– Туда же, куда устремлен ваш взгляд, причем давно, – продолжил Питер, и русский едва не рассмеялся.

– И что же ты увидишь на юге, товарищ генерал?

– Я увижу порабощенный народ, созревший для освобождения.

– А что еще?

– Я увижу золото Витватерсранда, месторождения Оранжевой провинции, алмазы Кимберли, уран, платину, серебро, медь, говоря коротко, одну из богатейших в мире сокровищниц.

– Да? – весело спросил русский. Этот был смышленым, у этого были мозги и необходимая храбрость.

– Я увижу базу, которая разделяет западный мир, которая контролирует южную часть Атлантики и Индийский океан, которая находится на пересечении маршрутов поставок нефти из Персидского залива в Европу и Америку.

Русский поднял руку.

– И к чему могут привести подобные мысли?

– Я считаю своим долгом сделать так, чтобы страна на юге заняла достойное место в содружестве народов под опекой и защитой лучшего борца за свободу – Союза Советских Социалистических Республик.

Русский кивнул, глядя прямо ему в глаза. Да, этот черный понял план полностью. Юг был главным призом, но завоевать его можно было только через удушающий захват. Мозамбик на востоке уже принадлежал им, Ангола – на западе, Намибия скоро последует за ними. Для изоляции был нужен только север. На севере, как большой палец душителя на горле, находилась Зимбабве, и этот человек мог отдать страну им.

Полковник Бухарин выпрямился на полотняном кресле и стал говорить резкими фразами, как бизнесмен.

– Перспективы?

– Экономический хаос, межплеменная война, свержение правительства, – перечислил Питер Фунгабера.

– Правительство, находящееся у власти, само наполовину решило проблему экономического хаоса, – заметил русский. – А ты сам сильно преуспел в межплеменной войне.

– Спасибо, товарищ.

– Тем не менее крестьянам следует немного поголодать, чтобы стать более послушными…

– Я подталкиваю кабинет к принятию решения о национализации земель и ферм, принадлежащих белым. Без белых фермеров я могу вам обещать, что голод не заставит себя ждать, – сказал с улыбкой Питер Фунгабера.

– Я слышал, что начало положено. Поздравляю с приобретением собственной фермы, «Кинг Линн», кажется, так она называется?

– Ты хорошо информирован, полковник.

– Прилагаю все усилия. Какой правитель будет нужен народу, когда настанет время брать бразды правления в свои руки?

– Сильный, – не задумываясь, ответил Питер Фунгабера. –

Человек, который продемонстрировал свою безжалостность.

– Как ты во время чимуренги и совсем недавно в Матабелеленде.

– Человек, обладающий обаянием и достоинством, хорошо известный народу.

– Женщины поют тебе хвалебные песни на улицах Хараре, твое лицо не сходит с экранов телевизоров, с обложек журналов и первых полос газет.

– Человек с сильной поддержкой.

– Третья бригада, – сказал русский и кивнул. – И благословение народа СССР. Тем не менее, – он сделал многозначительную паузу, – требуются ответы на два вопроса, товарищ генерал.

– Да?

– Первый вопрос, достаточно приземленный и неприятный для людей нашего уровня, касается денег. Мои хозяева проявляют беспокойство. Наши затраты стали превышать стоимость слоновой кости и других продуктов, посылаемых тобой в нашу страну. – Он поднял руку, предвосхищая возражения. Это была рука старика, испещренная коричневыми пятнами и пронизанная выступающими синими венами. – Я знаю, что мы должны помогать тебе бесплатно, ради любви к свободе, что деньги – это капиталистический пережиток, но ничто не идеально в этом мире. Короче говоря, товарищ генерал, ты достиг предела кредитования, установленного Москвой.

– Я понимаю, – сказал Питер Фунгабера и кивнул. – Второй вопрос?

– Племя матабелов. Это воинственный и непокорный народ. Я знаю, что ты был вынужден разжечь вражду, пойти на конфликт, что привело к неодобрению западными странами действий правительства, связанных с кампанией в Матабелеленде. Но что будет потом? Как ты собираешься контролировать этот народ после захвата власти?

– Я отвечу на оба вопроса, назвав одно имя, – сказал Питер Фунгабера.

– Имя?

– Тунгата Зебив.

– Ха! Да, конечно! Лидер матабелов. Ты избавился от него. Полагаю, он уже ликвидирован.

– Я держу его в условиях повышенной секретности в одном из центров перевоспитания недалеко отсюда.

– Объясни.

– Во-первых, деньги.

– Насколько нам известно, Тунгата Зебив не богат, – возразил русский.

– Он является ключом к сокровищам, стоимость которых превышает двести миллионов долларов США.

Русский удивленно поднял седую бровь. Это выражение недоверия уже начинало раздражать Питера.

– Алмазы, – сказал он.

– Моя родина является одним из ведущих производителей, – равнодушно заметил русский.

– Я говорю не о промышленных алмазах, не об алмазной крошке, а о камнях ювелирного качества, чистой воды, крупных камнях, огромных камнях, одних из лучших, добытых за всю историю человечества.

– Если ты говоришь правду… – задумчиво произнес русский.

– Правду! Но объясню чуть позже, не сейчас.

– Хорошо, по крайней мере у меня будет возможность хоть что-нибудь пообещать кровожадным пиявкам из финансового управления. И второй вопрос. Матабелы. Ты же не планируешь уничтожить всех до единого, включая женщин и детей?