Леонид Кучма

Корж Геннадий

Старая скрипучая махина

Какое государство построили в Украине за годы независимости? Такое, каким его себе представляли те, кому мы делегировали полномочия управлять нами. Это оказалась калька с советской системы, зачастую значительно ухудшенный ее вариант.

При Кучме значительно возрос объем президентской власти. Формально он регулировался законом, им ограничивался. Но в действительности для сохранения равновесия каждый игрок должен был атаковать других, причем по всему полю и неустанно. Таким образом, президент выступал в роли не только верховного правителя, но и верховного судьи. И эта система ежедневно, ежечасно мультиплицировалась

на всех уровнях государственной власти.

Именно неповоротливая, безынициативная и прожорливая бюрократическая система, обслуживающая интересы кланов, стала тормозом на пути развития Украины. К ней так и хочется применить знаменитое определение Радищева: «Чудише обло, озорно, огромно, стозевно и лаяй».

При этом одни бюрократы в силу корпоративных интересов поддерживают других. Помню, как в 2001 году в управлении по гуманитарным вопросам администрации президента готовились документы к всеукраинскому совещанию по вопросам детства. В проекте доклада критиковали одного крупного чиновника. Он каким-то образом об этом узнал и со всех сторон заходил, чтобы его имя исчезло со страниц документа. Но никто не соглашался. И тогда проект доклада затребовал другой начальник, и уж он-то, будьте уверены, выполнил просьбу старого друга.

Этот пример, конечно же, не потрясает своими масштабами, но сколько таких случаев было! Кстати, в документах того совещания было огромное количество примеров черствого отношения власти к проблемам детей, и если бы оно состоялось, разговор мог оказаться полезным (насколько вообще полезны такие мероприятия). Но совещание сначала перенесли, а потом и вовсе отменили. Впрочем, читая те документы, я видел, что для решения проблем детства необходимы структурные изменения в обществе.

Приведу только несколько фактов, которые сохранились в памяти. Скажем, по результатам социологического опроса, проведенного Украинским институтом социальных исследований, 28 процентов школьников утверждали, что учителя относятся к ним жестоко или издеваются над ними. 12 тысяч детей вовсе не ходили в школу (только по официальной статистике). Но и эта цифра соответствует населению одного сельского района. Начиная с 1991 года, на треть уменьшилось количество детских дошкольных учреждений.

Много о чем можно было бы узнать на совещании даже по такому, казалось бы, частному вопросу. Одни только службы по делам несовершеннолетних поставили на учет более 60 тысяч неблагополучных семей, в которых проживали 136 тысяч детей. А всего на профилактическом учете в органах внутренних дел состояло более миллиона человек. В стране было зарегистрировано 437 тысяч хронических алкоголиков и тех, кто злоупотреблял спиртными напитками. Конечно, во всем этом не Кучма виноват…

Созданная при нем система страдает еще и от того, что бюрократия носит многоуровневый характер. Во всех государственных учреждениях, как правило, поручение медленно спускается к конкретному исполнителю, затем подготовленный документ столь же медленно дрейфует от одного начальника к другому, порой подолгу «вылеживаясь» в ящиках их столов. Помню, во время работы в МИДе мы начинали обсуждать одну чрезвычайно важную концепцию, даже что-то писали по этому поводу, но когда я вернулся из миссии ОБСЕ в Нагорном Карабахе, эту концепцию… снова начинали обсуждать. Так было, конечно, не всегда, но этот пример говорит о некоей тенденции.

Когда в Москве случился теракт на Дубровке, требовались быстрые решительные действия, и бывший тогда государственным секретарем МИДа Юрий Сергеев отказался от существовавшего механизма, работал с конкретными исполнителями напрямую. И это здорово ускорило дело. У меня вообще давно сложилось впечатление, что численность некоторых органов власти можно сократить раза в три. Но я не знаю, как сделать, чтобы в стране оказалось достаточное количество чиновников именно на тех участках, где работают с гражданами. Чтобы было как в той же Германии, где чиновник сам собирает необходимые

справки, скажем, для пенсионного дела, ради которого у нас в стране гражданам приходится выстаивать во многих очередях.

Беда общества, где правит такая заскорузлая бюрократия, заключается еще и в том, что в такой системе очень трудно пробивается что-то новое и передовое. Потому власть и выборы проигрывает постоянно, а сама страна вечно отстает от других, где живут более изобретательные народы. После того же теракта на Дубровке мы предложили создать кризисный центр. Представлялось это большим центром оперативного управления, где в постоянном режиме работали бы дежурные, и куда в случае необходимости собирались бы приписанные специалисты. Словом, нечто такое, что можно увидеть в голливудских фильмах. Такой центр создали. Но ввели в него… министров и замминистров. Руководить эти люди, конечно же, умеют, но кто же будет думать, оценивать ситуацию, давать советы, не понимаю и до сих пор.

Старая скрипучая машина постсоветской бюрократии кое-как тащила Украину вперед - в то время, как нужно было последовательно применять принцип «Меньше государства».

Государство-пожиратель

Как ни странно, однако у нас переход к рыночной экономике сопровождался не сокращением, а увеличением экономического бремени государства. Прежним остался характер проводимой государством экономической политики, только на смену перераспределению товарных и людских ресурсов пришло перераспределение ресурсов финансовых. Огромные резервы, высвобожденные переходом к рыночной экономике, сожрало непомерно разросшееся государство.

Необходимо было создание и имплементация программы честной конкуренции, уничтожение всяческих льгот и преференций. Для того чтобы капитализм (а именно его, похоже, мы строим) мог работать, он должен быть честной системой. Иначе ничего не получится. Для начала нужно дать возможность бизнесу зарабатывать. Далее - получить преимущество в условиях открытой конкуренции даже с западными товарами. Этого можно достичь за счет качества рабочей силы и технологий, лучшей предприимчивости. Если уровень средних производственных издержек у нас не будет ниже среднемировых, мы никогда не сможем успешно конкурировать.

На мой взгляд, за в общем-то хорошим лозунгом защиты отечественного товаропроизводителя просто-напросто стояла попытка избежать конкуренции. А в результате мы получали законсервированное неэффективное производство, от которого все равно когда-нибудь придется избавляться. Осуществляя господдержку отечественного товаропроизводителя, мы готовили будущий обвал экономики. Я больше верю в поддержку отечественного товаропроизводителя населением. Однако как бы патриотически не были настроены люди, в наших условиях определяющим фактором останется цена на товар.

Необходимо было обеспечить такой уровень инфляции, при котором процентные ставки можно было бы держать на уровне, когда предприятие сможет взять кредит и вернуть его в среднесрочной перспективе. Другие условия стабильного экономического роста: снижение налогового бремени и государственных расходов, отказ государства от заимствований на внешнем и внутреннем рынках, интеграция нашей экономики в мировую, дерегуляция экономики. Многое из этого было сделано, хотя и не все.

И, конечно же, инвестиции. Наибольший приток инвестиций могло бы обеспечить возвращение средств из «тени» и «серости». У нас нелегальный сектор экономики, думается, достигает 50 процентов ВВП. Известно, что объемы теневой деятельности в основном зависят от общего состояния экономики, уровня жизни населения и исходящих от государства ограничений. Исправить ситуацию можно было снижением налогового пресса, решительным проведением налоговой амнистии (четко разграничивая капиталы криминальных элементов и теневиков-хозяйственников, отразив такое разделение в соответствующих экономико-правовых актах).