Леонид Кучма
Шрифт:
Я искренне убежден, что все необходимые поручения были даны, персональная ответственность - определена. И что? Меньше стало взяток на дорогах или в исполнительной власти? Ответ каждый из нас знает сам. Толку от таких «мероприятий», что называется, поговорили и разошлись. Ну не может не брать сотрудник ГАИ, потому что сам обязан платить мзду вышестоящим начальникам. Ситуация, как вы все знаете сами, не изменилась до сих пор - потому что не устранены социальные причины происходящего.
Перед кем метал бисер президент? Перед ним ведь сидели и те, кто сам давно стал «крышей» для преступников, кто заводил дела единственно с целью рэкета. Во многом это были разговоры для зарубежного слушателя, для тех, кто давно и активно требовал от Украины навести порядок. Думаю, Кучма прекрасно понимает, насколько глубоко коррупция пронизала наше общество. Но очень мало сделал для того, чтобы ее преодолеть.
В одном из интервью Кучма говорил: «Да, я несу ответственность за действия своих соратников, значит, и за Лазаренко, с которым работал. Но представьте себе: нигде, ни на одной бумаге нет подписи Лазаренко, чтобы можно было сразу схватить его за руку и обвинить в воровстве. Воровали и воровали помногу, но в рамках действующего законодательства. Бартер - вот страшная болезнь! Рассчитывались при помощи взаимозачетов, писали одну цифру, другую держали в уме. Как тут поймаешь на лжи?
Даю вам честное слово, что претензии на власть и уголовное дело против Лазаренко не имеют между собой ничего общего. Могу сказать, что он десять раз стоял передо мной на коленях, клялся, что не пойдет в президенты. По большому счету, Лазаренко в любом случае не стал бы этого делать, понимая, что в Украине у премьер-министра реальной власти и полномочий неизмеримо больше, чем у президента. Хотя президент все-таки определяет политический курс развития страны, а премьер занимается решением практических вопросов.
О Лазаренко же могу сказать, что проработал он премьером меньше года, а потом мы его все-таки убрали. И уголовное дело, кстати, было возбуждено против действующего премьера, еще до его отставки. Первоначально подготовили указ об освобождении от занимаемой должности за злоупотребление служебным положением. А потом - да, я сжалился. Наверное, это славянская черта. Дашь слабину, а затем долго и нудно расплачиваешься. Причем цена часто оказывается очень высокой».
Проблема коррупции оказалась сильнейшим рычагом, при помощи которого западные страны неустанно давили на Украину. Когда мог, Кучма использовал ситуацию против них же. В одной из газет как-то появилась интересная заметка: «Президент располагает фактами, подтверждающими, что «некоторые американские фирмы идут на подкуп украинских структур, стремясь получить доступ к техническим кредитам, которые предоставляются Украине международными финансовыми структурами». Об этом он заявил во время встречи с директором управления совета национальной безопасности США Карлосом Паскуалем. Кучма констатировал, что «не все американские фирмы действуют в соответствии с украинским законодательством, хотя им следовало бы уважать страну пребывания». В подтверждение своих слов он согласился предоставить американской стороне соответствующие документы. Кучма предположил, что ряд антиукраинских материалов в американской прессе являются «спланированной кампанией».
Кстати, Кучма всегда умел в беседе реагировать молниеносно. Когда незадолго до выборов 2004 года Президент США Джордж Буш посочувствовал ему, спрогнозировав, что выборы будут очень непростыми, Кучма ответил ему тем же, предположив, что и выборы президента в Америке окажутся нелегкими.
Зерновой кризис
В докладе о коррупции Кучма вспомнил так называемый «зерновой кризис» 2002 года. Помнится, во время президентской кампании 2004 года оппозиция громогласно обвиняла в нем правительство Януковича. Эпизод интересный, и в том, что случилось, стоит разобраться. Сделаем это при помощи высказываний Кучмы, сделанных, кстати, задолго до избирательной кампании-2004.
В беседе с журналистом он как-то признался: «В том, что случилось в этом году на нашем продовольственном рынке, вина только самой Украины. Прошлогодний большой урожай мы могли несколько иначе распределить. Но на нашем рынке работало 8 трейдеров - и ни одного украинского. Правительство не сыграло своей роли, а оно обязано было через государственный резерв поддержать цену на рынке, закупить хотя бы два миллиона тонн зерна. Мы бы поддержали украинского товаропроизводителя, чтобы у него не скупили зерно по 60 - 70 гривен за тонну. Иностранные трейдеры скупили. Попридержали, а потом продали под 300 процентов рентабельности. Это самый элементарный наш ляпсус. Но надо было думать об этом в феврале-марте. Мы до сих пор живем иллюзиями, некоторые наши чиновники посчитали, что рынок сам все отрегулирует. Но без вмешательства государства ничего пока не делается».
Таким образом, виновным является уж никак не
Кучма был настроен оптимистически, он был уверен, что страна нормально проживет год. И пояснил: «Вот у нас в 1999 году так было: 24 миллиона тонн собрали, а в этом году соберем намного больше. У нас высокий урожай кукурузы, подсолнечника. А хлеба не хватает до нормы где-то около полутора миллионов тонн. Миллион тонн купим в России. Из этого не надо было раздувать трагедию. Не надо было раскручивать кампанию. Но мы раскрутили это, а сейчас пожинаем плоды своей элементарной глупости».
На самом деле Кучма в своем оптимизме опирался отнюдь не на эмоции. Он был убежден в том, что трансформации в сельском хозяйстве шагнули настолько далеко, что погода перестала быть решающим фактором. «За мной - мои решения, - говорил он.
– Если я занялся проблемами села, так я издал серию указов, после которых меня и обвиняли в нарушении Конституции, и импичментом грозили. Но сегодня уже у крестьян землю не заберешь - они будут с вилами и косами стоять за землю. То есть люди начинают от земли жить, они поняли цену земли. Хотя за годы коллективизации из крестьянина сделали полурабочего, отучили от земли, вначале люди боялись ее брать. Теперь психология меняется. Я убежден: если бы у нас оставалась колхозная система, в той ситуации, в которой Украина оказалась из-за погоды, у нас бы трагедия случилась точно. А так мы вместе с крестьянином справимся».
Однажды он рассуждал о том, что сделано в экономике за десять лет его руководства страной. Начал с того, о чем думал, когда впервые сел в президентское кресло: «Я хорошо знал, в принципе, ситуацию в экономике, так как 10 тысяч 650 процентов инфляции, падение валового продукта вдвое. Зарплата отсутствовала. Только бартер. Я взялся за голову и думаю - что же делать дальше? Вы знаете, такая «пустота» какая-то абсолютная - но это продолжалось какой-то миг, так как все-таки я шел, осознавая, на что шел. Так что первые годы моего президентства были направлены на то, чтобы преодолеть все эти отрицательные последствия. Прежде всего - приостановить падение производства, преодолеть падение доходов населения. А у нас только за один 93-й год доходы сократились на 44 процента. Финансовой системы как таковой не было. Вы знаете, наши деньги - это были бумажки, их на улице можно было собирать. А второй срок - уже немножко можно было распрямить плечи».
И - результаты: «Кто бы сегодня что ни говорил, так как многим не хочется воспринимать это как факт, но экономические результаты по большому счету все же впечатляющие. Это не означает, что люди намного лучше стали жить, но за последние 4 года валовой внутренний продукт возрос на треть. Промышленное производство - на 60 процентов. Реальная заработная плата увеличилась на 61 процент. И это возрастание почти вдвое опережает рост внутреннего валового продукта. Инвестиции в основные фонды возросли на 92 процента, так как для нас это - судьбоносный вопрос: обновление. Мы много времени жили с тем, что мы получили по наследству от Советского Союза.
В Украине заработало частное предпринимательство. Я думаю, что пройти по Крещатику сегодня и пройти по Крещатику в 94-м году, посмотреть на витрины, сравнить - это также может хорошо сказать о сравнении с предыдущими годами».
Он вновь обращается к сельскому хозяйству, к земле и к тем очень важным процессам, которые с этим связаны: «А еще для себя я считаю достижением и политическим, и экономическим - восстановление исторической справедливости относительно украинского крестьянства. Имею в виду возвращение земли в частную собственность. И этот процесс сегодня не совсем просто движется, так как мы за годы советской власти отучили людей от земли. Люди боязливо сначала относились к этому и не хотели даже браться за землю. Но на все нужно время. И я думаю, что в этом плане мы сегодня уже совсем другие. Абсолютно другие, чем были 10 лет тому назад. И я горжусь, прежде всего, нашим украинским народом, который прошел через такие испытания, но не утратил веры. И об этом говорит весь мир. Вот я вчера вернулся с саммита «Украина - Европейский Союз». Мы сейчас с ними совсем другим языком разговариваем. Но все без исключений признают достижения Украины, прежде всего в экономических вопросах. Сегодня мы даже в качестве примера служим. У нас нет нефти, газа - а за счет сырья всегда легче двигаться вперед. И то, что мы движемся за счет роста машиностроения, высоких технологий, то, что идет обновление в таких областях, как металлургия, химия, так как нельзя сравнить уровень производства, который мы получили по наследству от Советского Союза, и нынешний - это «плюсы» наши».