Леонид Кучма

Корж Геннадий

Начинал молодой аспирант Института истории АН Украины с того, что писал в газеты и журналы на очень популярную в те годы тему: сталинские репрессии, причем очень многие эти материалы выходили в соавторстве с другими исследователями.

Но особенно популярным он стал, когда в конце 80-х, на пике перестройки и гласности, привез из Москвы в Киев бывшего первого секретаря ЦК Компартии Украины Петра Шелеста. Встречи с ним собирали полные залы. Привлекло внимание и его полемическое исследование о бывшем первом секретаре ЦК Компартии Украины Владимире Щербицком, напечатанное в популярнейшей в то время газете «Комсомольское знамя».

В 26 лет Табачник окончил аспирантуру,

в 29 - стал пресс-секретарем Кабинета министров, затем - профессором кафедры политологии…

В 30 лет он возглавил администрацию президента - занял должность, которую впоследствии сравнивали с постом второго секретаря ЦК Компартии Украины. А еще через полгода Леонид Кучма подписал распоряжение, которым запретил кому бы то ни было, кроме Табачника, использовать в служебных документах гриф «По поручению президента».

О том периоде Табачник вспоминает так: «Какого-то самолюбования, головокружения от власти у меня не было - навалилось чувство огромной ответственности, которое буквально преследовало меня первые пять-шесть месяцев на новой должности. Увы, сколько бы ни работал - а я начинал в 8.00 и засиживался иногда до часу-двух ночи, - не успевал сделать все, что должен, обязан был. Даже просмотреть почту в полном объеме не удавалось… Ну представьте, если ежедневно только звонили 40 - 60 человек, разве я мог с каждым из них переговорить, встретиться? Все время было чувство цейтнота.

Потом, когда я овладел кругом своих обязанностей, когда появились люди, которые взяли на себя часть функций, оно сгладилось, стало не таким острым. Просто тогда перед страной стояло много задач, которые Украина благодаря Леониду Даниловичу Кучме и его окружению, его команде, успешно решила.

У нас ведь не было Конституции - Основного закона, а коли так, мы не могли сказать, что строим: социализм, рыночную экономику? Конституция - это паспорт государства. Конечно, если оно прожило, как Британия, полторы тысячи лет, в нем есть привычный уклад, сложившаяся демократия, возможно, это не надо оформлять на бумаге. Когда у страны есть такое старинное свидетельство о рождении, оно вполне может заменить паспорт.

А проблема ядерного разоружения? Позиция Верховной Рады одна, позиция, скажем, зарубежных партнеров - совсем другая. Какие выводы сделать? Какие недостатки учесть? Где подстелить соломки?

Следующая проблема - галопирующая инфляция, развал экономики, необходимость приватизации… В общем, было несколько неотложных задач, которые свалились на страну, на президента, и он уже непосредственно ставил задачу, поручал готовить документы не просто разновекторные, а из разных галактик… Ну что общего у проблем приватизации земли и, скажем, вопросов ядерного разоружения? И когда у тебя по нескольку совещаний в день, просто трудно перестроиться, задыхаешься… Только что ты выслушивал специалистов по Конституции - известных юристов академика Бурчака, профессора Сташиса, академика Тация из Харькова, а на следующем совещании общаешься уже с военными, которые рассказывают совсем о другом…

Да, я отвечал за подготовку кадровых документов. Принимая решения, президент мог советоваться, мог не советоваться, мог спросить, а мог обойтись и без этого… Конечно, Леонид Данилович больше знал военно-промышленный комплекс - у него не было знакомств в бизнесе, в сфере образования, культуры, социальной защиты. Потому иногда он просил найти какую-то приемлемую кандидатуру, подыскать специалиста, который мог бы заняться тем или иным важным участком работы.

В 94-м в отставку, на пенсию, в основном шли откровенно политические фигуры, но какой-то тотальной замены кадров не было. Разные были ситуации.

Генерал армии Андрей Владимирович Василишин, например, очень спокойно, достойно принял отставку с поста министра внутренних дел. Ему было больше 60 лет, и как человек военный, просто как человек он уже имел право на пенсию. За много лет у него набежало около 300 дней неиспользованного отпуска. Он спросил: «Как вы считаете, будет правильно, если я ими воспользуюсь?» Я в ответ: «Безусловно, правильно. Нужно воспользоваться». Никаких конфликтов и недоразумений у нас не было.

Когда речь шла о человеке не пенсионного возраста, ему обязательно предлагалось другое место работы. В команде Президента Украины это правило неизменно соблюдалось, хотя, конечно, де-факто реализовано было не всегда. Почему? Потому что люди как-то склонны успокаиваться, самообманываться.

Благодаря великому изобретению - демократии - сегодня у нас нет наследственных, как в феодальные времена, позиций на социальной лестнице общества, и должность, даже высшая, не может быть пожизненной. Конечно, лишившись ее, человек хочет получить что-то приблизительно равноценное, но это требование соблюсти тяжело, а в большинстве случаев невозможно.

Мне приходилось быть неким фильтром, очищать информацию перед тем, как президент примет решение. Скажем, кто-то хочет взять в аренду государственное предприятие. Казалось бы, почему нет? Но оно успешно работает, и нет никакой надобности искать более эффективного собственника. Если же это делать, то лучше направить предприятие по конкурсу на приватизацию. Тогда в бюджет поступят большие деньги, а владелец получит возможность развивать производство. Нет, старались что-то накрутить, напустить туману: мол, сейчас именно этот вариант стране выгоден.

И так в любом вопросе. У нас вообще, я думаю, какая-то ментально больная нация, потому что все гонятся за наградами. Складывается впечатление, что многие просто с ума сошли: хотят иметь этих цацек не меньше, чем участники всех войн на земном шаре… Я, кстати, разделяю людей на две категории: есть орденоносцы, а есть «орденопросці», которые всеми силами стремятся попасть в число награжденных. До сих пор успешно работает один заместитель министра. Едва он стал заслуженным работником в своей области, тут же - еще и года не прошло!
– его со всех сторон стали проталкивать на орден. Такое впечатление, что без этой награды отрасль, которую он возглавляет, развалится…

Нет, что ни говорите, у меня и впрямь была очень конфликтная работа. Обратите внимание на такой незаурядный факт: за все годы независимости Украины в должности главы администрации не было ни одного доброго человека. Был Табачник - крайне плохой. Допускаю, что Евгений Петрович Кушнарев был более приемлем, но его тоже хаяли. На Владимира Михайловича Литвина тоже нападали - и то ему приписывали, и это, и пятое, и десятое, и, пока он не ушел с этой должности, какие-то разговоры и бесконечные инсинуации продолжались».

Свидетельства людей, которые занимали такие высокие должности, как Табачник, очень важны для моего исследования, ведь он был непосредственным свидетелем того, что происходило. Вот что он говорит об окружении Кучмы: «Вы знаете, у Леонида Даниловича всегда был довольно широкий круг людей, которые влияли на его позицию, на принятие решений, на отношение к какой-либо проблеме. Хочу подчеркнуть: никогда у него не было одного источника информации, даже двух, трех источников. Когда Леонид Данилович стал президентом, он прежде всего - это был один из его первых шагов - приказал заменить в кабинете пульт прямой связи, который был у президента Кравчука, на более многоканальный.