Леонид Кучма
Шрифт:
Вы спрашиваете, почему именно Пинчук? А это в стиле людей, устраивающих ритуальные пляски на могилах своих соперников. При таком идеологе «крышевания», как Леонид Кучма, грех было не воспользоваться льготным режимом». Именно бывший президент Украины несет персональную ответственность за сотню важнейших народнохозяйственных объектов - от облэнерго, угольных объединений до мощнейших предприятий черной металлургии, украденных у государства.
Подчеркиваю, украденных… Ведь цинично воровалось практически все: от футбольного клуба «Динамо» до телевизионного «11-го канала» в Днепропетровске. Поэтому мне ближе цифра, называемая Кабмином,
Высказывания Лазаренко лучше всего уравновесить мнением человека, который был одним из основных его политических противников - бывшего главы администрации президента Дмитрия Табачника. В одном из интервью он уделил Лазаренко немало времени.
«- В свое время у вас был жесткий конфликт с премьер-министром Павлом Лазаренко…
– Очень жесткий!
– Однажды вы мне сказали: «Вот увидите, Павел Иванович еще в Украину вернется». Сегодня вы думаете так же?
– Я от своих слов не отрекаюсь, потому что Павел Иванович Лазаренко - человек по физическому возрасту еще не старый. Хочу напомнить, что в январе этого года ему исполнился 51 год, то есть в запасе у него очень много времени для путешествия, не говоря уже о другом.
Когда нужно, Павел Иванович Лазаренко умел быть предельно тактичным, внимательным и толерантным. Кроме того, это человек такой бурной энергии, таких непомерных властных и экономических амбиций, такой внутренней силы, что, я думаю, он обязательно возвратится. Ну, если не для того, чтобы принимать активное участие в каких-то действиях, то хотя бы посмотреть, что и как здесь изменилось.
Иногда конфликт, который у нас был, упрощают. Говорят, что это была борьба за власть, за доступ к президенту. Неправда! Глава администрации и тогда, и сейчас общается с президентом намного больше по времени, чем председатель правительства, - такова специфика работы. Он готовит документы, поэтому видит президента, как минимум, три-четыре раза в день, сопровождает его в командировках, утром и вечером подписывает бумаги, информирует о каких-либо происшествиях.
– Значит, за доступ к президенту вы с Лазаренко не соревновались?
– Нет. Я не боюсь, что это прозвучит высокопарно или как-то не совсем скромно с моей стороны, но мы с Лазаренко боролись за более фундаментальные вещи. Павел Иванович рассматривал весь народнохозяйственный комплекс Украины как свое хозяйство. Он хотел быть не политиком и не премьером, а, подчеркиваю, хозяином, а я считал, что это не просто неправильно - это преступный путь развития для наибольшей по территории европейской страны.
Заметьте, я сейчас не даю оценку, хорошим хозяином или плохим, - это дело специалистов: экономистов, юристов, работников Генеральной прокуратуры, но ментально у него был абсолютно феодальный подход. Он хотел создать что-то типа своего родового домена. Если бы Лазаренко родился
– Лазаренко - талантливый человек?
– Очень талантливый, с сильной памятью, с глубокой хозяйственной хваткой. Мы с Павлом Ивановичем не соревновались за право принимать хозяйственные решения: он премьер, это его парафия, - но чтобы их провести, Лазаренко стремился полностью овладеть кадровой политикой. Хоть драный сапог, но из Днепропетровска: привези и поставь на любое министерство. Как же он старался везде навязать свои… ну скажем так, не совсем модельные кирзачи, скроенные по образцу испанских сапог - известного орудия пыток…
Именно на почве кадровой политики мы с ним столкнулись. Я говорил тогда - и сейчас могу повторить и президенту, и другим, - что он пытался расставить везде людей неподходящих, а очень часто абсолютно неподходящих, с одной целью: взять всю власть, финансовые потоки, раздел государственного имущества, заказы, бюджет в свои руки. Кого же он ставил? Своего министра финансов, министра экономики хотел водрузить, министра агропромышленного комплекса. Тогда же земля не была приватизирована, а управлялась государством, а это 40 процентов потенциала страны. Итак - на все ключевые позиции.
Иными словами, мы с ним соревновались не по части бизнеса. У меня не было ни газового, ни металлургического, ни нефтяного, ни какого-то другого промысла, то есть тут я Лазаренко не конкурент, и столкнулись мы с ним не из-за того, кому будет принадлежать припортовый завод или какой-нибудь металлургический комбинат. Мне они как не принадлежали тогда, так не принадлежат и сегодня. Речь шла о кадровой политике и, самое главное, о пути развития Украины, потому что он первый начал выстраивать модель кланового руководства государством.
Лазаренко хотел слаженный, сточенный, могучий днепропетровский клан механически пересадить на печерские холмы и взять власть в свои руки, причем очень часто он старался еще и спекулировать этим, говорил мне: «Вот, ты против земляков президента». На что я ему неизменно отвечал: «Президент Украины родом из Новгород-Северскогорайона - там у него тысячи земляков, которых он любит и уважает. Некоторое время - возможно, лучшее в своей жизни - он работал в Днепропетровске, но земляки его, пуповина, отцовский двор - на севере Украины, за Черниговом».
– Представим теперь, что пройдет какое-то время и Лазаренко вернется сюда, в Киев. Вы встретитесь с ним случайно где-нибудь в антракте очередной театральной премьеры, и он скажет: «Ну что ж ты, Дмитрий Владимирович, такое обо мне говорил?…»
– Я не скрывал своего мнения и тогда, когда он был премьером, а не калифорнийским заключенным, и когда мы вместе заседали в Верховной Раде. В своих интервью открыто говорил, что этот безусловно талантливый, одаренный человек пытался сделать Украину своим хозяйством. Если, приехав сюда, он снова возьмется за старое, я снова буду выступать против этого всеми цивилизованными и доступными мне средствами.