Леон. Встань и иди
Шрифт:
— А как же моя встреча?..
— А ты их ничем уже наградить не сможешь, разве что двумя не смертельными штаммами гриппа, которые могут повредить совсем уже древнему старику с полностью ослабленным организмом. Этот момент выяснил еще в прошлое свое посещение: герметизировал шлем, импульсником вырубал двух бродяжек и брал на анализ кровь. Так вот, иммунитет у них — будь здоров.
— А для меня их бациллы не опасны?
— Их бациллы твоим биороботам на один зуб.
Отступление
г. Татл, Храм Творца, 42-й день жаркого цикла, 991 г.
Наступал
Немного в сторонке, прислонившись в темноте к колонне, устроились трое: Лота, седая старушка, девочка Ханда, четырнадцати лет и мальчик Юрг, соответствующего посвящению возраста. Это, вместе с бабушкой, были дети недавно погибшего в бою Междуреченского сотника Матхала.
Нож Юргу вручать было некому, да и самого ножа не было. Когда отец посадил их на корабль, идущий в Империю, то в сундучке был и нож будущего воина, и серебро, и немного золота, и целый узел с одеждами. Но при высадке в порту Татла, их самым наглым образом ограбили. Какие-то четыре темных личности вырвали из рук вещи и скрылись, разбежавшись в разные стороны. Толстый стражник жалобу Междуреченских беженцев записал, но за два дня грабителей не разыскали и будут ли когда-нибудь они найдены, неизвестно.
Бабушка Лота, каким-то образом сохранила заначку в три золотых монеты. Пройти достойно посвящение, купить нож и устроиться одним из помощников мастера в школе боевого искусства, этих денег бы хватило. Но как жить дальше, тем более, Ханде через год-два пора выходить замуж, а бесприданница кому нужна, разве что купят наложницей. Поэтому, на семейном совете решили, что сегодня Юрг попросится к кому-нибудь из богатых в товарищи, это все равно, что в услужение и только по истечению десятилетнего срока он станет полноценным воином. Но деваться некуда, зато будет при деле, при оружии, одет, обут и сыт. А с такой известной воинской фамилией, как у него, в богатый дом возьмут с удовольствием, он даже не сомневался.
— Говорят, сегодня здесь будет проходить посвящение племянник Императора, проситься нужно будет к нему, — сказала бабушка Лота.
Хорошо бы, но, бездна его забери, как бы хотелось пройти посвящение самому и не быть от кого-то зависимым.
Шушуканье бабули и детей, мне было довольно хорошо слышно.
Еще за полночь мы с Алексеем благополучно добрались до места и, включив генератор силового поля в режим оптической невидимости корпуса флаера, нырнули под арку Храма. Створки входных ворот были огромны, можно было открыть и залететь внутрь, но мы этого не стали делать. Приоткрыв одну из них, заглянули внутрь. Помещение выглядело огромным и впечатляющим, редкие ночные светильники выхватывали на стенах и колонах резьбу и фрески, изображающие сцены из жизни и быта людей. Еще хорошо была освещена дальняя стена, где высоко под куполом выступал вырезанный из белого мрамора огромный барельеф головы мужчины с длинными кудрями и бородой. Внизу, под ним, стояли статуи мужчины и женщины, изготовленные из белого же мрамора. Рядом с воротами, сидя на скамеечке и опершись спиной на стенку,
Активировали грузоподъемные манипуляторы, подхватили плиту самородного серебра и затащили в дальнюю темную нишу, справа от памятников, после чего Алексей сел во флаер и быстро убрался. Договорились, что будет висеть в работающем режиме здесь же, над крышей. Энергии даже за сутки съест ноль целых, ерунду десятую, зато он, и пулемет флаера всегда будут на подхвате. Договорились, что ретрансляцию изображения из собственных глаз на биокомп отключать не буду.
— Эй, — потряс за плечо спящего мальчишку. Тот испугано приоткрыл мутные от сна глаза, увидел, как смотрю на него сквозь забрало гермошлема и широко улыбнулся. Через секунду карие глаза просветлели и широко открылись до белков, нижняя челюсть упала, а улыбка стала сползать.
— Бог, — прошептал он и свалился на пол без чувств.
— Эй! Эй! Ну-ка, очнись, — с собой нашатыря не предусмотрел, была ампула совсем другого эфирного действия, которая в закрытом помещении распространялась за секунды и мгновенно усыпляла все живое. Начал хлопать ладонью по щеке. На руках были одеты перчатки с чешуйками на тыльной части, но псевдокожа и эластичная ткань пальцев и ладонной части поранить пацана не могла. Он стал приходить в себя и опять уставился на меня со страхом. Еще раз встряхнул его, приподнял и усадил на скамейку, придерживая руками.
— Слушай меня внимательно и отвечай, — мой голос звучал, немного усиленный динамиком гермошлема, — Кто здесь старший?
— Первый жрец Твой, — прохрипел пацан. Слово «Твой» он говорил с придыхом, его душу стало переполнять торжество.
— Он здесь самый главный?
— Нет. Самый главный помазанник Твой, — Святейший.
— Тогда веди сюда Святейшего. И быстро, — поднял мальчишку со скамейки и шлепком под зад придал ускорения. Тот метров пять отбежал, остановился и опять посмотрел на меня, — Быстро, сказал! У меня нет времени.
Через пару секунд мальчишка исчез в каком-то темном коридоре, я же в ожидании стал рассматривать рисунки на стенах, переходя от одного к другому. Прошло минут десять, а его все не было. Подозреваю, что все пойдет по инстанции, сначала старшие служки надают ему подзатыльников, затем, кто-нибудь пойдет проверить наличие привидения от сновидения.
Так и получилось. С ним приперся такой же служка, только постарше. Этот тоже, увидев меня, упал животом на пол, пришлось наорать и прогнать. Прошло еще минут пятнадцать, — может быть, сейчас придет, наконец, кто-нибудь более вменяемый.
— Виктор, — услышал в телефоне внутреннего уха голос Алексея, мы с ним были на постоянной связи, — На площадь народ собирается.
Действительно, от входных ворот почувствовал приближение людей, затем, послышались голоса. Спрятался за колонну и прошел в ту нишу, где положили серебряный слиток.
— Все нормально, — шепнул в ответ.
В Храм стали входить группками обычные люди, взрослые и дети. Впрочем, взрослые и правда оказались невысокими, как наши вьетнамцы. Это не есть гут, совершенно не предусматривал участие мирян в моей встрече с главами религиозного культа. За колонну в темный угол зашли трое — старушка и двое детей, мальчик и девочка. Между собой они говорили тихо, но мои настроенные микрофоны дали возможность отчетливо слышать весь разговор.