Леон. Встань и иди

Белый Александр

В контракт так же включили шестьсот восемьдесят пять комплектов обучающего оборудования (пять комплектов для чего-то он оставил за собой) и одну хирургическую регенерационную камеру, но демонтировать их решили только после Великого Переселения.

Любому стряпчему, одним глазом взглянувшему на наш контракт, было совершенно понятно, что вся эта глобальная писанина затеяна по единственной причине: рудиниевый столбик, минимальной стоимостью семьсот семьдесят семь миллиардов кредитов, двадцать процентов из которых будет принадлежать Эольской Высшей Химико-Технологической Школе.

— Леша, двадцать процентов, это не мало? — спросил у него.

— Нормально. Если посчитать будущий вклад в дело каждого, то

тебе напрягаться придется раз в десять больше. Так что, нормально.

— А корпорации нас потом не кинут?

— Во-первых, наш контракт открытый, то есть гласный. Во-вторых, твое прошение о принятии в Содружество, в Галактике вызовет фурор. Естественно, всем ясно, что написан он вилами по воде, но у нас рулит олигархия и, поверь мне, как доктору-псиону с многолетним стажем, который некоторое время был помощником главы Планетарного Совета, этот наш контракт и твое вступление в Содружество, будет выгодно всем Корпорациям. И не потому, что для будущего покупателя, грамм рудиния, после вложения в питающий стержень реактора, увеличивается в цене в три с половиной раза. И не потому, что для другой Корпорации, которая занимается в мирах химической промышленностью, твои запасы нефти и газа будут выглядеть весьма привлекательно. Тебе ведь не секрет, что на необитаемых планетах, почему-то этих ресурсов нет, а если есть, то очень мало. И не потому, что для всех прочих значительно увеличивается рынок сбыта. Главнейшее то, что появляется огромный незадействованный людской ресурс.

— Виктор, современная промышленность на девяносто семь процентов роботизирована, но есть отрасли, где без людской рабсилы никак не обойтись, особенно это касается планет фронтира. За одного переселенца здесь платят муниципалитетам, а в конкретном случае будут платить тебе, сто тысяч кредитов, не зависимо от возраста и пола. И если в меморандум будет внесен пункт о добровольно-принудительных переселенцах, то не сомневайся, планету включат в Содружество очень быстро. Тебе же рабство ликвидировать все равно придется, а бывшие рабы без психокоррекции — работники никакие, поэтому, можешь спокойно миллионов десять народа включать. А после внедрения нормальной медицины здесь будет такой всплеск рождаемости и количества выживших детей, что придется сплавить в два-три раза больше. Будет всем хорошо, особенно старикам. Они за двадцать пять лет смогут отработать корпорациям возврат молодости, ты же будешь свой прогресс двигать с новыми поколениями.

— Действительно, сумасшедшие деньжищи. На ровном месте, — согласился с ним.

— Еще, Виктор, хочу тебе сделать некоторые подарки.

— О! Кто подарков не любит? Давай!

— По существующим правилам для организации связи во время практикума, мы своим студентам закупаем элементарные ПК, типа наладонников. Никто их, конечно, не носит, у всех чего-нибудь покруче, поэтому, у нас их там валяется около тысячи штук, заберешь себе. Это еще не все, ты знаешь, у нас имплантирование разрешено, начиная с совершеннолетия. Так вот, в период практикума, четырехсот тридцати семи студентам исполнялось восемнадцать лет. Да-да, у нас базовое образование дети получают гораздо раньше, а самое позже к девятнадцати годам, это уже готовые специалисты с высшим образованием. Они обычно заблаговременно заключают договора с компаниями работодателями на закупку биокомпьютеров, в счет будущих доходов. Это у нас обычная практика. Один из них уже установлен тебе, а еще четыреста тридцать один, тоже отдам. При переселении имплантирую тем, кому скажешь, а остальное заберешь. Пользоваться программой хирургической камеры обучу. Это, считай, на двадцать два с половиной миллиона кредитов, очень немалые деньги, но они мне сейчас без надобности, потом откуплю, а тебе будут нужнее. Обеспечишь нужным людям допуск к информации и нормальную планетарную связь.

Да, есть

еще сто двенадцать гравитационных скутеров, одна из групп студентов не забрала. Они им были тогда не нужны, тем более, что на той базе, где разворачивала производство их группа, планировалась стоянка моего шлюпа. Из них сто семь единиц тоже тебе отдам.

— А тот второй флаер, который стоит в грузовом отсеке, задарить не хочешь? — в шлюпе справа от шлюза заметил большой флаер, цвета серый металлик, двери в нем были открыты, и я заглядывал. Классная тачка — большущее спальное место-аэродром и все удобства. И отделана неплохо.

— Это будет слишком жирно, обойдешься, у меня на нее свои планы. С учетом наследства, доставшегося от приколистов с Ассандры, у тебя и так ништяков немало.

Да уж, грех жаловаться. Ну и что с того, если оборудование на тысячу лет старше, ведь оно работающее, вроде бы вчера изготовлено, только системы находились в режиме сна. Для обычного землянина все это оборудование, техника и транспорт имеют удивительный внешний вид и заоблачные технические характеристики.

Затем, на шаттле Алексея мы стартовали на орбиту и отправились на осмотр и подчинение моего нового хозяйства. Теперь уже во время полета и сам мог принимать на свой биокомп сигнал наружных видеокамер.

Мой корабль был огромен: порядка шестисот метров в длину и восьмидесяти в диаметре. Раньше строили такие громадины только из-за объемных и габаритных высокотемпературных ядерных реакторов, которые использовались для питания гипердвигателей, лазерных пушек и генераторов силового поля. Впрочем, именно этот корабль не считался большим, даже средним не считался, были монстры гораздо больше.

Компактные низкотемпературные термоядерные реакторы очень широко и тогда применялись — от флаеров и жилых домов, до небольших промышленных объектов. Но питать энергией гипердвигатели без специальных генераторов, ими тогда не умели.

Состыковались с кораблем, который отныне носит название Леон-1, буквально через полтора часа с момента старта. Стыковочный узел, к моему удивлению, был аналогичен и, за тысячу лет в нем ничего не изменилось.

Управление всеми системами корабля, еще на подлете, взял на себя Элвик и к нашему прибытию, мой идентификатор, который зашифрован в биокомпе по стандартам Содружества, был зарегистрирован в его ИскИне, как идентификатор владельца и капитана. Здесь, действительно, куда там браться технологиям тысячелетней древности, особенно в области информатики. После фиксации моего голоса, подчиненный Элвиком ИскИн, теперь уже корабля Леон-1, стал выполнять все мои команды.

Заслушали его отчет о состоянии гравитации и атмосферы. Внутрь вошли через стыковочный узел, так как была информация, что шлюзовая камера имела какие-то повреждения и требовала незначительного ремонта.

Мне все было интересно. И страшновато. Но, глядя на уверенные действия Алексея, который ощутил мой страх, подмигнул мне и хлопнул по плечу, поэтому, взял себя в руки и стал следовать его рекомендациям. В первую очередь, затребовал протокол технического регламента и пробежал по пунктам состояния систем и узлов. Оказывается, когда Алексей прошлый раз разбудил этот ИскИн, то тот поднял ремонтные дроны и закончил все мелкие ремонтные работы. Так что герметичность корабля была в полном порядке и шлюз давно исправен.

Корабль оказался обычным «Искателем». Его команда, ранее состоявшая из девяти человек, занималась розыском и добычей ценных ископаемых, как на планетарной поверхности, так и в открытом космосе. Фирм, занимающихся подобным промыслом, во все времена было великое множество, даже сейчас, например, высшая школа Алексея готовит подобных специалистов.

Семь человек экипажа погибли, вероятно, в той же аномалии, в которую в свое время попал Алексей. Судьба двоих оставшихся была уже нам известна.