Лента Мёбиуса
Шрифт:
3
Четверг, 3 мая, 6:50
Стефан Кисмет сунул лицо под холодную воду, чтобы удостовериться, что окончательно проснулся. Он внимательно осмотрел правое предплечье перед зеркалом в ванной и не увидел никаких следов от уколов. И никаких царапин и синяка под глазом. Он натянул джинсы, футболку и пуловер, такой же черный, как его длинные, спадавшие
Его жена Сильвия завтракала в одиночестве, склонившись над чашкой кофе. Свет с улицы золотил ее лицо. Окно у нее за спиной выходило на настоящую стену из дубов и буков, охранявших лесное поместье в пятнадцать гектаров, расположенное в Ламорлэ на Уазе.
– Опять началось, – выдохнул Стефан.
Сильвия подняла усталое лицо:
– Где на этот раз?
– В мастерской, в подвале. Я проснулся на голой земле.
– В подвале… Ты опять меня оставил одну на всю ночь.
– Мне надо было закончить манекен Карлы Мартинес. Это очень важная деталь для съемок в Сент-Уане, сроки поджимают. Я, должно быть, заснул прямо за работой и…
– Понятно… – сухо заметила Сильвия.
Стефан налил себе кофе и отпил глоток.
– Странно все это. Я ведь запомнил свой сон.
– Впервые за тридцать один год. И что тебе пригрезилось?
– Как тебе объяснить? Я словно все это действительно пережил. Все ощущения как наяву: звуки, образы, даже шум собственного дыхания. До сих пор мурашки по коже!
Сильвия быстро на него взглянула:
– Я задала тебе вопрос, но ты, как всегда, ушел от прямого ответа.
Она встала и поставила чашку в раковину. В углу кот самозабвенно лакал из миски молоко.
– Мне пора. Сегодня тяжелый день: надо обойти шесть адресов в Восемнадцатом округе. Раньше десяти вечера меня не жди.
Стефан поправил рукава пуловера и почувствовал, что захмелел от кофеина.
– Опять так поздно?
– Ну и что? Мы тут и так почти не встречаемся. В последние два месяца я все чаще себя спрашиваю, уж не перешла ли я в разряд призраков? – Она бросила на него суровый взгляд и прибавила, поджав губы: – Может, будь у меня голова одного из твоих монстров, ты бы уделял мне больше внимания?
Стефан пожал плечами. Сильвия нанесла удар, как молния, способная разрядить за какую-то долю секунды заряд в тысячи вольт.
– Дело не в этом. Просто мне нужно время, чтобы забыть.
– Забыть? То есть ты полагаешь, дело в том, чтобы забыть?
Стефан двинулся к ней, но она отошла к холодильнику, достала кусочек льда и осторожно провела им по губам.
– Твои таблетки на буфете, – сказала она, глядясь в карманное зеркальце и поправляя макияж. – Я там кое-что оставила в холодильнике на обед, так постарайся все-таки поесть.
Никакой
Стефан принялся рассказывать:
– Нынче ночью на мне был рыбацкий костюм Поля, который мне сильно велик. Я этого костюма не видел уже лет двадцать, отец его где-то потерял. Я не помню ни его цвета, ни ткани и не уверен вообще, был ли он. И однако, я сразу узнал заржавленное кольцо на кармане, дырку на клапане и жирное пятно возле воротника. В один миг все это всплыло у меня в памяти.
– И что?
– И что?! Как такое могло случиться? Как я мог вспомнить такие детали, если я обычно забываю свои сны?
Он вдруг схватил жену за руку и потащил за собой.
– Ты чего? – вскрикнула Сильвия.
Они прошли через холл, он впереди, она за ним. Восьмиугольная комната, украшенная великолепными резными балясинами, была самым сокровенным местом в доме, его душой.
– Вот здесь, точно, вот здесь стояла вьетнамская фарфоровая статуэтка. Фигурка сантиметров тридцать-сорок высотой, в длинной, до пят, одежде и в шляпе из пальмовых листьев. Я ее видел, вот как тебя сейчас, словно она всегда здесь была. И – бабах! Я ее разбил, зацепил неосторожным движением. У меня какое-то нехорошее, опасное чувство дежавю!
– У меня тоже ощущение дежавю. Хвост поезда в конце перрона и дура в деловом костюме, которая примчалась запыхавшись и все равно опоздала. Что мне говорить своим клиентам, чтобы объяснить опоздание?
Стефан выпустил руку жены и вгляделся в синеву ее глаз, где плясали золотистые искорки.
– Еще пару секунд. Только две секунды, ладно? Я должен… кое-что проверить… Припомни, как ты уложила в погребе винные бутылки, когда мы переехали.
– Бутылки? Зачем тебе?
– Пойдем. Это очень важно.
Она заколебалась, глядя на часы, потом все-таки пошла за ним следом. Они спустились в подвал, освещенный запыленными лампами.
– А в моем сне электричества не было. Я держал в руке фонарик, кстати не мой. И тут было… Ну да, восемь ступенек. Как я мог знать, что их восемь?
Сильвия вздрогнула. Она терпеть не могла спускаться в этот мрачный подвал, с его коридорами и зловещими комнатами, где Стефан оборудовал себе мастерскую. Все в этом доме было каким-то несоразмерно огромным. А она так любила Париж, с его шумом, с его огнями…
Она отозвалась в надежде, что звук собственного голоса придаст ей уверенности:
– Я тебе объяснить не смогу. Надо ехать во Вьетнам. Так вот, та самая статуэтка – это подарок, сувенир из тех, что тебе всегда нравилось привозить из отпуска. А про ступеньки и отцовский рыбацкий костюм почитай у Фрейда. Может быть, твое подсознание вытаскивает на свет божий кучу деталей из прошлого. Черт возьми, да тут у тебя тонны старых книг, доказывающих, что ты гораздо больше моего знаешь и о Фрейде, и о снах, разве не так?