Лента Мебиуса
Шрифт:
Лорнируя лоб врага единственным уцелевшим глазом, в котором застрял осколок стекла от очков, он целился в Самсона из револьвера с очень длинным стволом.
Увидев черную точку револьверного дула, Самсон вспомнил совет окаянного гельминтолога и крепко-крепко зажмурился. Но легче от этого не стало.
«Обжулил, чертов говночист, не помогает! Страшно! Господи, как же страшно! Ну, Лаубе, это уже ни в какие ворота… День еще не кончился, а сколько событий. Многовато для одного рядового короля, приговоренного
– Эй, на шхуне! – хрипло выкрикнул он. – Вам не надоело? Вы один раз уже сегодня в меня стреляли, может, хватит? Это не по-христиански. Не понимаю, чем я вам насолил… Предлагаю мирные переговоры!
– Не бойся, Самсон. Это всего лишь смерть, – плюясь сгустками крови, просипел бородач, – Каин палит по Авелю, что ж тут непонятного? Так что, драгоценный мой братец, всё в соответствии с христианскими заповедями…
И нажал, подлец, на спусковой крючок.
Сосредоточив всё свое внимание на персоне короля, сеньор Роберто не заметил, что после взрыва и удара о камни пистолет деформировался и его ствол несколько искривился.
Это его и погубило.
Протрещал выстрел, похожий на звук лопнувших разом нескольких новогодних хлопушек, револьвер в руках сеньора Роберто подпрыгнул и превратился в огненный шар, который, казалось, во все стороны выставил короткие сверкающие иголки. Этот напоминающий светящегося ежа шар впился в лицо убийцы, мгновенно превратив его в страшную кровавую маску.
Дикий крик потряс пространство двора. Роберто даль Пра опрокинулся навзничь и, содрогаясь всем телом и хрипя разбитым ртом, выпустил вверх плотную струю черной крови. Через секунду сеньор Роберто умолк навеки.
Король перевел дух.
– Однако… – произнес он усталым голосом.
Самсон огляделся. Действительно, зрелище не для слабонервных. Ему захотелось быстрее покинуть страшное место.
Самсон поднялся, сделал несколько неверных шагов в направлении пролома в стене; спотыкаясь о кирпичи, преодолел пространство, ведущее к свободе, и оказался на обширном склоне с редким кустарником и серо-желтой травой.
Как каждый, кому только что чудом удалось избежать смерти, Самсон распрямил плечи, глубоко вздохнул, наслаждаясь жизнью, и устремил свой взор вдаль.
Пред ним простиралась пологая равнина. Равнину перерезала шоссейная дорога, и было видно, как далеко внизу по ней медленно двигались редкие автомашины.
Значительно дальше, километрах в десяти, в долине, в колышущемся и как бы танцующем воздухе плыли едва видимые шпили соборов и крыши домов. За ними, почти сливаясь с бледносеребристым поднебесьем, в редких солнечных бликах, угадывалась покойная громада моря.
Ветер, поднимавшийся навстречу Самсону, нес звуки и запахи города, в котором он родился и в котором был так несчастлив.
Какое-то новое, сложное
Он постоял несколько минут, осваиваясь с реальностью и пытаясь сообразить, что же ему делать дальше.
На некотором расстоянии от стены он увидел молодого человека, который сидел на порыжелой земле, ошалело крутил головой и еле слышно стонал. Глаза парня были безумны. Это был Эдолфи Маркус, не пришедший в себя после пьянства и наркотиков и почти полностью оглохший после взрыва.
По склону, вверх, быстрым шагом двигалась группа людей, в которой выделялась фигура высокого худощавого человека в белом костюме с орденом в виде шестиконечной звезды на лацкане.
Человек изящно помахивал древком, к которому было прикреплено полотнище апельсинового цвета со следами засохшей грязи.
– Ваше величество! Бастилия вновь в наших руках! – весело крикнул человек. – Вы свободны!
Это был Поль. Как всегда, не может без эффектов. Самсон, щуря глаза, разглядывал друга.
Глава 32
Поль и десяток опять перешедших на сторону короля гвардейцев окружили Самсона.
Тем временем несколько неизвестно откуда взявшихся коренастых, крепких мужчин в штатском поставили Эдолфи Маркуса на ноги. Но идти героический марксист не мог, ноги у него заплетались, поскольку все силы были отданы революции. Тогда здоровяки подхватили Маркуса под руки и отнесли вниз по склону, к машинам, стоявшим по обочинам шоссе.
– Кажется, все возвращается на круги своя? – произнес Голицын и вопросительно посмотрел на Самсона.
Самсон положил руку Полю на плечо.
– Очень красив! – сказал король, с удовольствием разглядывая друга. – Но где ты болтался все это время? Ты знаешь, меня тут едва не укокошили…
– Я мастерил контрреволюционное знамя, – с достоинством ответил Поль и показал на древко с оранжевой тряпицей, – и боролся за свою жизнь.
– Ну а вы?.. – обратился король к своим гвардейцам. – По слухам, вы недурно повеселились, пока я отсутствовал?
Гвардейцы загалдели:
– Ваше величество! Черт попутал!
– Кто же знал, что вы вернетесь так скоро, ваше величество?..
– Мы и разгуляться-то толком не успели…
– Это все Шауниц! Обещал горы золотые! Вы ж понимаете, разве тут удержишься?..
Король махнул рукой, велел им спускаться к дороге и ждать там. Король и Поль присели на траву.
– Давай, вываливай свой… – начал Самсон и вдруг его, что называется, скрючило.
Лицо короля жалко сморщилось, нижнюю челюсть свела судорога, и он… заплакал.
Поль, прищурившись, покусывал травинку и молча смотрел вдаль.