Ленькин салют
Шрифт:
— Откуда у вас автоматы? — спросил он и, вскочив, стал осматривать их.
— Это наш первый трофей, — сверкнул зубами боцман. — Двое патрульных ночью напоролись на нас, а ребята, конечно, не растерялись.
— Значит, это вы ночью сняли патруль на Татарской слободке? — Ленька с восторженным изумлением поглядел на боцмана. — То-то жандармы сейчас там прочесывают — партизан ищут.
— Пусть поищут вчерашний день, — сказал боцман. — Жаль только, что последнюю гранату истратили. Нам бы теперь оружия — позарез нужно! Без оружия в лес не пробьешься, да и к партизанам
При этих словах сердце Леньки учащенно забилось. Оружие — главный козырь, на который он рассчитывал. «Неужто не возьмет?» — подумал он и, стараясь скрыть волнение, спросил, присаживаясь у костра:
— А какое нужно оружие и сколько?
— Любое. А сколько — сам сосчитай. Нас шестеро, да еще человек десять прибегут из лагеря. То будет вторая партия, они отдельно, сами пойдут.
— А меня не считаешь? Мне скажешь тут оставаться? — спросил Ленька, внутренне сжавшись и замирая в ожидании.
— Этого, браток, не бойся. Мы товарищей не бросаем.
Ленька так и подскочил на доске.
— Правда? Дай честное слово, что возьмешь!
— Нет крепче нашего матросского слова, — сказал боцман серьезно. — Не сомневайся.
— Возьми еще и Димку с Витькой, — ты ведь их знаешь по пристани. А мы достанем вам оружия и патронов, сколько хочешь.
— Вы? — удивился Громов. — Байки разводишь!
Недоверие боцмана задело Леньку.
— Выходит, я обманываю? — вспыхнул он. Хочешь, сейчас пойдем и я при тебе откопаю под разбитым танком две винтовки, обрез и автомат. А у Димки там закопано еще побольше. И в другом месте еще схоронено. Нужны патроны, гранаты, компас? Все добудем.
— Вот не думал! — Теперь боцман с искренним изумлением смотрел на Леньку. — Чего ж ты раньше-то молчал? Хоть намекнул бы.
— А мы сами в лес собирались.
— Нет, браток, никуда ты без нас теперь не пойдешь, — боцман ласково похлопал Леньку по плечу и притянул к себе. — Из тебя выйдет лихой разведчик. И я верю — сумеешь за сестру отомстить. А насчет Витьки и Димки мы еще потолкуем. Может, в тот отряд их назначим.
Леньку опалило жаром, грудь переполнила радость. Мечта его сбудется! Он пойдет в лес! Слово боцмана — нерушимое моряцкое слово.
Вскоре Ленька собрался домой. Прихватив добрый кусок ветчины и еще колбасы с галетами, он напоследок сказал:
— Ночью ждите меня с Димкой и Витькой. Мы захватим лопаты и все вместе двинем на Максимову дачу. А завтра — на Сапун-гору.
Поглядеть со стороны, в жизни Леньки будто ничто и не изменилось. Как и раньше, он с беззаботным видом, напевая, бегал по Зеленой горке, заходил к своим многочисленным друзьям-приятелям. Все как будто было по-прежнему. Но это так только казалось.
После каждого посещения товарищей карманы его штанов и ватника неимоверно вздувались и отвисали. Чего-чего только не было в них: патроны, запалы для гранат, баночки с ружейным маслом, пачки сигарет, ручные компасы, отвертки, напильники, а за пазухой еще лежали планшет или свернутая гармошкой карта.
Когда темнело, он незаметно пробирался к пещере, выворачивал карманы
Теперь Ленька все время пребывал в состоянии нетерпеливого ожидания и нервной; приподнятости. «Скорей бы уж в лес», — говорил он боцману. Но для похода еще многого не хватало, и пока что Ленька целыми днями бегал по своим друзьям, добывая вещевые мешки, теплые варежки, носки и разную мелочь, без которой в дальней дороге не обойтись.
Сердцем и мыслями он уже был в лесу. Придя к Жене за листовками, без устали мог рассказывать о боцмане и его товарищах, восторгаться их смелым побегом и с увлечением говорить о предстоящем походе. Скоро свершится то, что он задумал давно. Только бы вырваться в лес. Уж там-то он себя покажет!
В пылком воображении Леньки возникали картины лесных схваток с карателями, смелые набеги на вражеские гарнизоны, летящие под откос поезда. И, конечно, он всюду первый с разведчиками прокладывает путь. Ему казалось, он уже слышит гром штурма фашистских укреплений под Севастополем, видит лихие атаки партизан и стремительное преследование улепетывающих фашистов. Он впереди, он нагоняет и косит, косит их автоматом, забрасывает гранатами. «Это вам, гады, за Клаву с Оленькой!» Наконец, через лысую вершину Зеленой горки врывается на улицы родной слободки и освобождает товарищей и Женю. А потом все они вместе с боем прорываются к центру, и он на портике Графленой пристани водружает алый стяг.
Ленька грезил наяву, а Женя, слушая его с улыбкой, тоже мечтала о долгожданном дне. Мечта у них одна, и в ней, как в фокусе, совместилась вся их жизнь, все будущее. Но когда неудержимая фантазия уж очень далеко заносила Леньку, Женя одергивала его:
— Не увлекайся. Больше выдержки. Помни: ты, у старосты и жандармов на замётке. Так что лишнего ребятам не болтай.
«Хорошо говорить — не болтай, — думает Ленька. — Иной раз так хочется рассказать ребятам новости, только что вычитанные из свежей листовки, или кое-что намекнуть о предстоящем походе в лес, что губы до крови прикусишь».
Расчетливость, выдержка мало свойственны его горячей поэтической натуре. Но Женины слова охлаждали его пыл и заставляли следить за собой и помалкивать.
IX
Ленька читал за столом у коптилки свежую новогоднюю листовку, ерзал на стуле и захлебывался от восторга.
— Теперь им капут: закупорены как в бутылке! Всех их тут в море выкупают!
И как было не ликовать: Перекоп взят, Керчь захвачена десантом, советские войска под Одессой, а на западе за Киевом и Житомиром вот-вот дойдут до границы!