Ленивый сын
Шрифт:
— Да, я никогда раньше не слышала ни о чём подобном. Но кем бы она — оно — ни была, мы с этим разберёмся.
— Мы? — уточнил он.
Она сжала его руки, и он едва заметил, как церковь содрогнулась, просто принял, как должное, что так будет происходить каждый раз, когда они соприкасаются.
— Да, мы, потому что теперь мы команда. То есть, если позволишь тебе помочь.
Привыкший быть одиночкой, первым побуждением Криса было сказать «нет». Ему не нужна ничья вонючая помощь. И всё же, почему он должен действовать один? У каждого рядом был кто-то, даже
Каждая армия начиналась с одного человека.
— Если собираемся стать напарниками, то, думаю, следует скрепить эту сделку поцелуем. — Он притянул её к себе.
— Здесь? В церкви? Разве это не святотатство? — сказала она хриплым голосом.
— Огромное. Чего ты ждала от грешника?
— Фейерверка, — шёпотом ответила она, прежде чем их губы соприкоснулись.
Ей прекрасно удавалось это описать. Потому что даже простой поцелуй привёл к фейерверку. Сердце Криса бешено забилось. Все существо гудело от возбуждения, адреналина и потребности. Проснулось голодное желание обладать каждым дюймом её тела.
Он углубил поцелуй, приоткрыв рот Изобель, чтобы проникнуть внутрь языком, пробуя её на вкус, облизывая внутреннюю часть губ, скользя по её языку, посасывая.
Она впилась пальцами в его плечи, а он крепко притянул её к себе, усадив на колени, чтобы округлый зад задевал налитый ствол. Здесь, сейчас. Он получит её и заявит права на Изобель.
Он откинул её назад, чтобы проложить горячий след из поцелуев вниз по гладкой шее. Тонкая футболка задралась, застряв над грудью, заключённой в простой белый бюстгальтер. С застёжкой спереди.
Аллилуйя.
Лёгкое движение руки, и чашечки раздвинулись, открывая взору совершенство. Округлая плоть со светло-красными сосками, которые торчали, умоляя его укусить.
Он подался вперёд и обхватил губами соблазнительный кончик, дразня и рыча. Изобель потянула его за волосы и издала мягкие ободряющие звуки. Крис полностью втянул сосок в рот, и часть груди, пососал, одновременно рукой массируя другое полушарие. Он мял плоть, потирая большим пальцем кончик, пока Изобель стонала. Сменив сторону, он уделил столько же внимания другой груди, кусая, дёргая и потягивая.
Член дёргался в клетке джинсов, с нетерпением ожидая своей очереди. Но Крис ещё не закончил исследовать Изобель. Он уложил её на диван, осыпая вниманием её груди, а рукой пытался найти пояс её штанов. Учтивый любовник сотен женщин, стал неуклюжим из-за страсти к этой женщине. Но кто мог его винить? Он хотел Изобель с момента первой встречи. Хотел войти в неё по самые яйца, чтобы она царапала ему спину во время секса, пока не выкрикнет его имя.
Да, да, да. И ещё сотни раз — да.
Наконец, ему удалось расстегнуть брюки. Сразу же медовый запах её возбуждения защекотал чувства. Крису не нужно было смотреть или прикасаться, чтобы знать, что она вся влажная. Он обхватил ладонями сердцевину и издал звук, который вибрировал у её губ.
По какой-то причине она произнесла:
— …никогда не делала этого раньше.
— Что? — Слова проникли сквозь дымку
— Я девственница.
Это заявление лишь на мгновение остановило его, а затем осознание поразило. Она принадлежала ему. И только ему. Никто никогда раньше не прикасался к ней. Он будет первым. Единственным.
Он знал, что её чистота должна была замедлить, но нет — оно послужило сильнейшим афродизиаком. Сила осознания того, что Изобель выбрала его для первого раза, наполнила чем-то, чего он не мог объяснить.
«Она хочет меня. Меня».
От этого он стал немного безумным, и именно поэтому, когда просунул руку под ленту её трусиков, он промахнулся мимо входа.
Он вообще не мог найти сердцевину.
Просто гладкая кожа?
Ерунда какая-то.
Отстранившись, Крис посмотрел на изгиб её бёдер, увидел, что рука определённо находилась в нужном месте. Но когда он погладил её, казалось, что там всё неправильно.
Он выдернул руку и потянул за трусы, замечая светлые завитки и тёмную ложбинку между ног. Он мог даже видеть розовую плоть. И всё же, когда прикоснулся, наткнулся на гладкую кожу.
И Изобель никак не отреагировала. Вообще.
— Какого хрена?
— Я убью её, — проворчала Изобель, пытаясь сесть. На её лице разлился розовый румянец, глаза полуприкрыты от желания, губы пухлые от поцелуев.
— Убить кого? В чём дело? — Потому что он никогда раньше не сталкивался с такой проблемой. Может, это потому, что он пытался лишить её девственности на освящённой земле? Церковь преграждала ему путь?
— Это волшебный пояс верности.
Изобель заговорила, но ему потребовалось мгновение, чтобы понять.
— Ты серьёзно?
— Вот что сделала мать, когда подарила мне тот поцелуй. Стоило догадаться. Неудивительно, что они меня отпустили.
— Подожди секунду. Твоя мать сделала это с тобой? — Он махнул рукой в сторону невидимого щита, прикрывающий её девичьи части тела. За все годы соблазнения и разврата он никогда не слышал о подобном.
Она пожала плечами.
— Это старая магия. Не думала, что им ещё пользуются. Я знаю, что они пробовали это на Эванджелине, но не удалось. Он предназначен для предотвращения любого вторжения или прикосновения к моему влагалищу.
Он поморщился.
— Обязательно использовать это слово?
— Влагалище. — Она хихикнула, когда он поморщился.
— Это совсем не смешно. — Он указал на её таз. — Как мы его снимем?
— Попросив того священника в соседней комнате обвенчать нас. Пояс исчезнет только после того, как я выйду замуж.
— Мы должны пожениться? — Сама идея ошеломляла.
— Это самое быстрое и простое решение.
Серьёзно?
— Мы не можем пожениться. А твоя семья?
— Я взрослая, и разрешение не нужно. Если священник в церкви не захочет это сделать из-за бумажной волокиты и прочего, тогда мы можем отправиться в Вегас или куда-нибудь ещё, где нас тут же поженят. Как только поженимся, чары будут разрушены, и даже лучше, как только вступим в брак, мой дедушка ничем не может помешать. Мы можем быть вместе вечно.