Ленинский броневик
Шрифт:
"Камень и бронза, - прочитал Сергей, - на веки вечные обозначили священное место, где Владимир Ильич открыл нам, рабочему люду, глаза на социалистическую революцию. Но теперь людям охота поглядеть на броневичок, с которого фактически выступил Ленин. Среди рабочей массы, когда открылся памятник у Финляндского вокзала, пошли толки, что броневичок хранится в кладовой среди самых наиважнейших государственных ценностей. Это правильно. Мы, советские граждане, обязаны содержать броневик в полной сохранности. За него спросят
Но взглянуть-то, наверное, можно на историческую машину? Хотя бы одним глазком? Очень в этом большая просьба от рабочего класса нашего завода".
И подписи.
Столько подписей, что местами они сливались, образуя кляксы, и все-таки не уместились под текстом - расползлись по полям листа.
"Правильно пишут, - одобрил Сергей путиловцев.
– И "Ленинградская правда" правильно сделала, что переадресовала письмо. На такие запросы нам отвечать - Музею Революции!"
Он окунул перо в чернильницу и задумчиво уставился на его кончик, словно в ожидании, не скатится ли на бумагу вместе со свежей каплей и адрес броневика.
Затем снял трубку с телефонного аппарата, крутнул ручку вызова и обратился к телефонистке:
– Пожалуйста, Артиллерийский музей!
Пока соединяли, Домокуров мысленно перешагнул через Неву и достиг Кронверка - тыльного укрепления Петропавловской крепости. Это огромное, построенное в виде подковы, толстостенное кирпичное здание с окнами-бойницами. Где-то там, внутри, на лужке, или снаружи крепостных стен, были повешены декабристы Пестель, Муравьев-Апостол, Бестужев-Рюмин, Рылеев, Каховский. Домокуров не раз пытался в жесткой, вытоптанной траве обнаружить следы столбов и в то же время страшился такого открытия...{1}
В самом Кронверке, где музей, бывать ему еще не довелось, но слыхал он, что там, в бывших боевых помещениях, хранится коллекция оружия - одна из богатейших в мире... Надежные стены, военная охрана - вполне подходящее место и для броневика.
Но по телефону ответили:
– Артмузей экипажей не экспонирует. Автомобили не по нашей части.
– Но позвольте!
– заспорил Сергей.
– Это же не просто автомобиль бронированный. Боевая машина. Где же ей быть, как не у вас?
– Извините, коллега, - прервал его артиллерист, - меня ожидает экскурсия...
– И затрещали звонки отбоя.
"Уважаемый род войск, а не очень-то вежливый.
– Сергей положил трубку.
– В Эрмитаж, вот куда надо!
– смекнул он.
– Артиллеристы и в самом деле ни при чем. Государственная кладовая особого назначения - это в Эрмитаже!"
Телефонистка соединила:
– Готово.
Заговорил Домокуров, да тут же, словно обжегшись, кинул трубку на рычаг... Фу, какой конфуз, отчитали, как последнего недоросля. А поди знай, что у них только скульптуры, картины,
Однако где же броневик?
Сергей машинально крутил телефонный шнур.
"Гм, гм... задачка приобретает налет таинственности, - с веселой озабоченностью подумал он.
– Это любопытно!.. А что сделал бы в этих обстоятельствах всеместно известный доктор Ватсон, друг и сотрудник Шерлока Холмса? Пожалуй, перелистал бы "Весь Ленинград".
И Сергей развалил на коленях громоздкую книгу с тонкими, слипающимися страницами. Водя пальцем по колонкам цифр, выбрал номер, показавшийся ему подходящим.
Позвонил. Музей города. Ведать не ведают. В Этнографический позвонил. В Морской музей (подумалось: "В гражданскую и матросы воевали на броневиках")... Но опять неудача.
"Сорок музеев в Ленинграде?
– Домокуров уселся поудобнее.
– Обзвоним все сорок!" Музей почт и телеграфов, Геологический, Медицинский, Театральный...
"Нет... Не знаем... Не слыхали..." - только и ответы.
Наконец Сергей, обессилев, откинулся на спинку стула. Пальцы онемели, в плече ломота... "Сколько же можно накручивать ручку телефонного индуктора? с досадой подумал он.
– Без толку все это!"
* * *
Сергей оделся, вышел на крыльцо. Мороз. Налетал ветер с моря. Сквозь сетку падавшего снега едва виднелась колоннада Адмиралтейства. Причудливо приоделись в иней деревья. Вагоны трамвая, поднимая снежную пыль, казалось, тащат за собой кисейные шарфы...
Сергей зябко запахнул на себе изрядно выношенное "терписезонное" пальто и зашагал в белую мглу.
Конюшенная площадь.
От Зимнего сюда рукой подать. Здесь помещались царские конюшни, каретники. Они и сейчас стоят, эти здания...
Сергея привела сюда простая мысль. Из писем рабочих он узнал, что броневик, послужив в апреле трибуной для Владимира Ильича, в октябре участвовал в штурме Зимнего. Ну а потом - не на улице же его бросили? Красногвардейцы для заслуженной машины наверняка приглядели надежное укрытие. А чего лучше эти каменные здания.
Сергею понравились прочные, дубовые ворота. На всех огромные висячие замки... Надежное хранилище!
– Дедушка, а где ключи?
– обратился Сергей к сидевшему тулупу.
Тулуп, не раскрываясь, слегка пошевелился:
– Ступай в исполком!
Председатель райисполкома, выслушав сотрудника Музея Революции, чистосердечно признался, что исполкомовское хозяйство запущено, людей в канцелярии много, а толку от них мало.
– Но если броневик, считаешь, у нас...
– И председатель закончил вдохновенно: - Сам возьмусь, а разроем авгиевы конюшни!
Пошли.
Шествие, побрякивая ключами, возглавлял кладовщик. Взял с собой председатель и рабочих.