Ленинград — срочно...

Волошин Валерий Прокофьевич

— Неужели этот долговязый и вправду напутал? — заволновался вдруг комбат. — Ну-ка, свяжите меня с «четверкой», переговорю с ним!

— Не нужно сейчас их тревожить, Борис Юрьевич, — заметил Осинин. — Только помешаем.

— Ладно, ладно…

Телефонный звонок всех пронзил словно током. Бондаренко схватил трубку, назвал свой позывной.

— Слушай, капитан, ай да четвертый «Редут»! И ты молодец! И Калашников твой! — гремел голос полковника Соловьева. — Поздравляю с первой победой! От всей души спасибо! Семнадцать «ворон» сбили. Представляешь — сем-над-цать! Во какая добыча…

Спустя некоторое время локаторщики

из рук в руки передавали «Ленинградскую правду» со статьей «Воздушная оборона города Ленина». Выдержку из нее комбат зачитал перед строем расчета «Редут-4»:

«Ленинградцы могут с благодарностью называть имя красноармейца радиста Калашникова. 50 вражеских самолетов прокрадывалось к городу, чтобы подвергнуть его бомбардировке. Благодаря бдительности и оперативности Калашникова Н. Н. стервятники своевременно были замечены. В воздух поднялись краснозвездные «ястребки». Враг был рассеян на подступах к Ленинграду».

Комиссар Ермолин вручил, учрежденное с этого дня, переходящее Красное знамя лучшему расчету «дозора» — как стали называться позиции «Редутов». Вручил не начальнику установки, а Калашникову. Для Николая это было самой большой наградой.

Глава IV

Из оперативной сводки службы ВНОС Ленинградского фронта от 30 августа 1941 года. Время 7.00:

«…Противник подошел к Неве в районе Ивановского и перерезал последние железные дороги, связывающие Ленинград со страной. Пользуясь превосходством в силах, он с юга и с юго-запада вышел к Пулковским высотам и Кировскому заводу… Общая численность фашистских войск составляет свыше 40 дивизий, которые поддерживаются с воздуха соединениями 1-го германского воздушного флота, усиленного 5-м и 8-м авиационными корпусами. По данным разведки, в их составе действует до 2000 самолетов…

На обеспечение противовоздушной обороны Ленинграда и боевых действий 2-го корпуса ПВО, оперативно подчиненного ему 7-го истребительного авиационного корпуса осталось 62 поста воздушного наблюдения, оповещения и связи. Передовая линия постов проходит на севере по рубежу: Н. Никулесы — Лемболово — Сестрорецк; на юге — Торговый порт — Пулково — Усть-Ижора и далее по реке Нева… На вооружение 72-го отдельного радиобатальона с радиозавода поступило еще три установки РУС-2 («Редут»). Однако в виду быстроменяющейся обстановки сплошное поле радионаблюдения создать не удалось…

…Бомбардировка города не допускалась…»

Нас не сломить!

Песочная. Штаб радиобатальона

Старший политрук Ермолин собрал партийно-комсомольский актив. Зачитал опубликованное в «Ленинградской правде» воззвание, подписанное Ворошиловым, Ждановым, Попковым. Глухим, с легкой хрипотцой голосом комиссар произносил слова, от которых сжималось сердце: «Над нашим родным и любимым городом нависла непосредственная угроза нападения немецко-фашистских войск…»

Первым взял слово старшина Гаркуша:

— Как секретарь комсомольской организации штаба батальона заявляю от имени комсомольцев: мы хотим на фронт!

— А разве вы в тылу? — перебил Гаркушу Ермолин.

— Да. Но мы хотим на передовую, с оружием в руках бить врага и защищать город!

— Мы тоже!

— И мы!

— Тише,

товарищи! Будем соблюдать дисциплину, — остановил не в меру расшумевшихся активистов комиссар. — Пусть воентехник первого ранга Осинин, член комитета комсомола батальона, вам расскажет о городе. Он был вчера в Ленинграде. Пожалуйста, Сергей Алексеевич.

Осинин поднялся, вышел к столу, кашлянул.

— Натянули маскировочный чехол на Адмиралтейскую иглу, чтобы не красовалась в центре города ориентиром. Закрасили купол Исаакиевского, шпиль Петропавловской крепости. А памятник Петру обнесли опалубкой и засыпали песком…

— Это что ж получается! Неужели допускается мысль о бомбежке города? — выкрикнул кто-то с места.

Осинин, помолчав, продолжил:

— Смольный сетями опутали, пятнистыми. Летчики рассказывали, что города сверху и не видно…

— Выходит, подготовились к бомбежкам! Живи — не тужи, так, что ли? — снова раздался удивленный голос, и Осинин не сдержался:

— Нет, не так. Никто сложа руки не сидит. А подготовились — верно. Все надо предвидеть в такой ситуации. Давайте проанализируем создавшуюся обстановку… Сколько от линии фронта лету до города? Всего ничего, минуты. А сколько времени требуется, чтобы визуальный пост наблюдения, обнаружив воздушного противника, сообщил о нем куда следует, а потом еще чтобы команда дошла бы до летчиков и зенитчиков? Примерно столько же. Но ведь нашим самолетам необходимо время на взлет и на выход на боевой курс. А зенитки нужно подготовить к стрельбе…

— А что же они спят, почему не дежурят, не баражируют в воздухе? — не унимался иронический голос. — Эдак можно…

— Зенитчики дежурят, летчики все время в воздухе, — перебил Осинин. — Но этого недостаточно. Поэтому, товарищи, руководство противовоздушной обороны города возлагает большие надежды на нас. Тот, кому положено, знает возможности нашей техники. От нас с вами тоже зависит — быть городу или не быть. И мы стоим на передовой… — Осинин вдруг замолк от изумления. По проходу между табуретками к нему направлялись чернявая девушка в военной форме и комбат Бондаренко. Ермолин тут же скомандовал:

— Встать!

— Сидите, сидите, товарищи, — остановил всколыхнувшихся бойцов Бондаренко. — Продолжайте.

Но Осинин словно онемел. Он неотрывно смотрел на девушку, и все невольно зашушукались. Девушка удивленно вскрикнула:

— Сергей!

— Вы знакомы? — в свою очередь удивился комбат. — Ну и ну! — вроде бы с сожалением пробормотал он, качая головой. Потом обратился ко всем присутствующим:

— Товарищи! Представляю вам назначенного к нам в батальон военврача третьего ранга Казакову Нину Владимировну. Смею вас заверить, товарищ она боевой, мы вместе выходили из окружения. Дело свое знает. В общем, прошу любить и жаловать! Предупреждаю! Приказы и распоряжения медслужбы выполнять безоговорочно!

Нина и Осинин сели в первом ряду вместе. Сергей успел шепнуть: «Здравствуй!» Нина чуть прикоснулась рукой к его пальцам. Комбат нахмурился и посмотрел на Осинина. Тот смутился, отвел глаза.

Снова выступал Гаркуша.

— …Конечно, нам поручена важная задача. Хотя она, может, и незаметная на первый взгляд. Мне мой дядя, академик из Ленинграда, открытку прислал. Чудом, видно, она с Украины ему попала. Пишет женщина. Хотите, прочту выдержки?

— Давай!

— Только короче, суть…