Ленин
Шрифт:
На VII съезде Советов Юлий Мартов, один из вождей меньшевиков, говорил: «Со времени VI съезда Советов прошел год с лишком. Между тем, согласно точному указанию Советской Конституции, съезды должны созываться каждые шесть месяцев. Если бы этот факт нарушения Советской Конституции оставался единичным и случайным, дело было бы поправимо. На деле управление страной в течение года без помощи высшего органа советской иерархии лишь увенчало собой целую систему нарушений, которые постепенно сводят на нет все то, что в советской государственной организации являлось наиболее жизненным и ценным с точки зрения интересов пролетариата. Не созывался ни разу съезд, но не созывался за этот год и ЦИК. Почти ни один декрет, вышедший за этот год, не обсуждался и не голосовался
Юлий Мартов предлагал ввести свободу печати, союзов и собраний, неприкосновенность личности, гарантированную подсудностью всех граждан одним и тем же народным судам, действующим на основе точных законов. Его слова остались гласом вопиющего в пустыне. Да и какое значение имели решения Советов, если даже нарком просвещения Анатолий Васильевич Луначарский, один из немногих просвещенных лидеров большевиков, констатировал: «Законы Конституции не распространяются на ЦК».
Мартов уехал из России в сентябре 1920 года. Вместе с Федором Даном они работали в Заграничном бюро ЦК меньшевиков. Он издавал «Социалистический вестник», игравший важную роль в духовной жизни русской эмиграции. Мартов умер в Германии в ночь на 4 апреля 1923 года.
От Февральской революции к Октябрьской контрреволюции
Историки любят цитировать фразу Льва Троцкого, прозвучавшую 16 декабря 1917 года, когда он выступал на Всероссийском съезде крестьянских депутатов: «Не в белых перчатках по лаковому полу пройдем мы в царство социализма». Эти слова трактуются как предвестье большого террора. В реальности Троцкий всего лишь предупреждал о ждущих впереди трудностях. Месяц с небольшим спустя после революции о терроре никто еще не думал. Но уже очень скоро запылала вся страна.
Страсти накалялись постепенно, но общество довольно быстро подготовило себя к террору. Едва отрекся от престола император, как в газете «Известия Петроградского Совета рабочих депутатов» 1 марта 1917 года появилась заметка под названием «Враги народа». Речь шла об аресте царских министров.
Кажется, это первое использование словосочетания, которое станет таким пугающим, – «враг народа». Вначале было слово… Большевики пришли к власти с обещанием раздавить классового врага. Вероятно, до того как они взяли Зимний дворец, это носило теоретический характер. Но дела не заставили себя ждать. С невероятной быстротой обнаружилась готовность пустить в ход силу.
На заседании ЦК Ленин недовольно заметил: «Большевики часто чересчур добродушны. Мы должны применить силу».
Через десять дней после Октябрьской революции в «Известиях ЦИК» появилась статья «Террор и гражданская война». В ней говорилось об обострении классовой борьбы, продолжением чего станет гражданская война: «Странны, если не сказать более, требования лиц, сидящих между двух стульев, о прекращении террора, о восстановлении гражданских свобод».
Война не пугала.
«Был
14 ноября Ленин выступал на заседании Петербургского комитета партии: «Когда нам необходимо арестовывать – мы будем… Когда кричали об арестах, то тверской мужичок пришел и сказал: “Всех их арестуйте”. Вот это я понимаю. Вот он имеет понимание, что такое диктатура пролетариата».
На III съезде Советов Ленин объявил: «Ни один еще вопрос классовой борьбы не решался в истории иначе как насилием. Насилие, когда оно происходит со стороны трудящихся, эксплуатируемых масс против эксплуататоров, – да, мы за такое насилие!»
Наверное, в тот момент он еще плохо понимал, какому насилию открывает дорогу. Но угрозы просто не сходят с его языка.
22 ноября 1917 года Ленин подписал декрет № 1 о суде, который отменял все старые законы и разгонял старый суд. Готовили его под руководством латышского революционера Петра Ивановича Стучки, который окончил юридический факультет Петербургского университета и до первого ареста работал помощником присяжного поверенного.
«Наш проект декрета, – вспоминал Стучка, – встретил во Владимире Ильиче восторженного сторонника. Суть декрета заключалась в двух положениях: 1) разогнать старый суд и 2) отменить все старые законы».
Заодно отменили институт судебных следователей, прокурорского надзора и адвокатуру. Восьмая статья декрета учреждала «рабочие и крестьянские революционные трибуналы… для борьбы против контрреволюционных сил в видах принятия мер ограждения от них революции и ее завоеваний, а равно для решения дел о борьбе с мародерством и хищничеством, саботажем и прочими злоупотреблениями торговцев, промышленников, чиновников и прочих лиц».
В написанном Петром Стучкой «Руководстве для устройства революционных трибуналов» говорилось: «В своих решениях революционные трибуналы свободны в выборе средств и мер борьбы с нарушителями революционного порядка».
Страна вступила в эпоху беззакония – в прямом и переносном смысле. Большевики исходили из того, что правосудие должно служить пролетарскому государству. Нормы права не имеют значения – тут чистая политика. Большевистская власть не правосудие осуществляет, а устраняет политических врагов. Трибуналы руководствовались революционным чутьем и социалистическим правосознанием. Если председатель трибунала считал, что перед ним преступник – значит, так и есть.
«Уничтожив суды, – писала газета “Наш век”, – господа народные комиссары этим самым укрепили в сознании “улицы” право на самосуд, звериное право. Нигде человека не бьют так часто, с таким усердием и радостью, как у нас на Руси. “Дать в морду”, “под душу”, “под микитки”, “под девятое ребро”, “намылить шею“, “накостылять затылок”, “пустить из носу юшку” – все это наши русские милые забавы. Этим – хвастаются. Люди слишком привыкли к тому, что их бьют – родители, хозяева, полиция. И вот теперь этим людям, воспитанным истязаниями, как бы дано право свободно истязать друг друга. Они пользуются своим “правом” с явным сладострастием, с невероятной жестокостью…»
Поздно вечером 28 ноября 1917 года Совнарком принял предложенный Лениным проект декрета «Об аресте виднейших членов центрального комитета партии врагов народа». Имелась в виду партия конституционных демократов, кадетов, считавшая правильным для России мирный путь эволюции.
«Вне закона, – вспоминал лидер эсеров Виктор Чернов, – были объявлены кадеты – почтенная и солидная, никакой опасностью захватчикам власти не грозившая партия адвокатов и профессоров…»
На этом же заседании большевистского правительства было заявлено: «Идет открытая гражданская война».