Лена
Шрифт:
— Тебе повезло, Виталиночка, — наконец, медленно заговорила Лена, глаз по-прежнему не открывая. — Что он меня ударил. Простись не могу. Мужу, представь, сколько раз прощала, потому что за дело, пусть он даже не ведал за что именно, а то убил бы, а твоего стараюсь понять, но не получается. Козел он у тебя — баб связанных бить последнее дело. Боится он меня. Понять не могу, что ему про меня натрещали, но держал в наручниках и перчатках. Не дурак.
— Да, — облегченно согласилась Виталина, расслабившись. — Этого не отнять — не идиот он. В первые кооперативы на раз встроился, в девяностые
— А еще детьми моими угрожал. Он может?
— Блеф. — Четко ответила Виталина. — Он трус. Не решится. Говорю же, между бандюганами как вошь на сковородке крутился — и тому, и тому. Кого посадили, кого отстреляли и он — король. Теперь только ментам платит. Хитрый, черт., умный…
— И дурак не малый, — заключила Лена, распахивая очи. — Детьми зря пугал, я зла. План такой.
Глава 18. Укрощение строптивого. Долгая…
— …да хрен с тобой, подпишу я отказ от аренды, сто тысяч баксов только мне перечисли. Откажешься, смотри, в субаренду сдам с правом подписи, договор позволяет, у юристов поинтересуйся. А желающих полно — с ними разгребаться будешь. — Закончила разговор Виталина. Но не выдержала и продолжила со злостью. — Хоть новый Ашан сюда пускай, мне плевать. А пока деньги не поступят на помощь своей протеже можешь не рассчитывать. Она на больничном. Что-то с головой: то ли сотряс, то ли контузия. Когда выйдет — неизвестно. Подумай, Борюсик, пока у тебе твоя пиранья чего-нибудь ценное не отгрызла. Жду завтра к обеду в офисе. — С этими словами бросила трубку.
На следующий день Лена находилась дома и на всякий случай изображала больную. Серега допытывался, но ничего вразумительнее, кроме как, «упала с лестницы», не услышал. Не верил и злился.
— Ты только скажи кто, — пытал он жену. — Не бойся, я грудью встану, от всего защищу. Не работе кто? На улице? Да он кровью умоется, не бойся, скажи!
— Не ерепенься, Серега! Как ты достал! Ну в самом деле на стремянку забралась и на-тебе, башкой, лицом. Ну вот наврать бы хотела, что-нибудь правдоподобнее придумала, согласись… голова трещит, отстань, пожалуйста.
От детей отцепиться оказалось сложнее. Они оба липли к мамочке, которая в кои-то веки болела! Как бы вся была их, без вариантов. Вроде и возраст такой, когда телячьи нежности не в чести, когда они удел девчонок, а не настоящих пацанов, но когда еще с вечно занятой мамой обниматься? Ее и растрогала их любовь и отвязаться надо было, потому что скоро… хорошо, что они все-таки мальчишки, и отстали сами. Девчонки улеглись бы рядом, затискали бы, и принялись болтать обо всем на свете, зная, что мама никуда убежать не может. И не согнать их никак. Обидишь. Если только Серегой. Еще больше против него настраивая…
Наконец-то звонок от Виталины — чужие вызовы она игнорировала.
— Алло?
— Это я, Вита, — кодовое слово, что не под контролем. Как в шпионов играли. — Он меня ударил, сволочь! Не прощу…но поверил. Ножками топал, слюной брызгал. Я утром сдала тебе «Виталину» на правах субаренды с правом подписи, все как договорено. Ездила к тебе домой. Он якобы опоздал, а ты была убедительна. Бледна, слаба, но убедительна. Так
— Принято, — по-военному ответила Лена и отключилась.
Через двадцать минут раздался шум в коридоре, возмущенные крики мужа, тупо затихшие, топот шагов, идущих в четком направлении «Без Настиного суженного наверняка не обошлось», — успела подумать Лена и дверь в их с супругом общую спальню распахнулась настежь. Хорошо, что пацаны были уже у себя на втором этаже и рубились в игры с двух компьютеров и занимались они этим в наушниках.
— Придуриваешься, да? — утвердительно спросил взбешенный Борис. Рядом с ним скромничал мужик в костюме, а перед ними по бокам маячили два знакомых мордоворота, готовые наброситься на бедную больную женщину.
— Да приглядитесь ко мне внимательней, — умирающим голосом просила Лена. Сама тем временем, высунув из-под одеяла лишь край айфона с камерой, беззвучно и без вспышки щелкала и щелкала, следя за тем, когда все заморгают. Последним проморгался нотариус.
— Ну? Неужели непонятно, что я больная?
— Что?! Да на тебе пахать можно! Ребята, взять ее и ко мне. Забыла, сука? А фингал-то помнит обо мне, шлюха!
Качки бросились одновременно. Но у обоих не получалось схватить беззащитную с виду девушку. Руки вроде бы сгущались, но действовали крайне неловко. Еще и сучка подливала масло в огонь.
— Да не мучайтесь, ребята, я скользкая. За волосы хватайте и по полу тащите… а там в машину пихайте.
Но пальцы отказывались цепляться за волосы. Один догадался и навалился на девушку всем своим немалым весом. Но снова вышло неловко. Он сам собой перескочил тело и упал рядом. И тогда он завыл.
— Увольняй, хозяин! Не могу я ее взять!
В лице Бори дрогнуло. Можно даже сказать, что дрогнуло все. Ни слова ни говоря, он бросился наутек. За ним первым делом рванул мужчина в строгом костюме, потом потянулись бодигарды.
Лена счастливо потянулась и первым делом позвала мужа.
— Серега! Ау! — обеспокоилась молчанием и собралась было выходить в коридор, как он сам, сгибаясь, держась за живот, ввалился к ней.
— Кто это, млядь! Что это было, сука? — спросил уже спокойней, убедившись, что с женой все в порядке. Сидит на кровати в абсолютно чистой, не мятой и не рваной ночнушке, одеяло явно откинуто только что.
— Издержки моей новой работы, — умиротворяюще ответила Лена. — Там хозяева между собой что-то делят и считают, что я тоже задействована, хотя я — ни сном, ни духом. Я их послала куда подальше и ментами пригрозила, видел, как быстро укатили. Ну же, иди ко мне, родной, пожалею…
Утешение плавно перетекло в секс, после которого Сергей угомонился окончательно. Уверил себя, что все произошедшее случайность, а то и вовсе забыл. Дети в наушниках все это время были заняты.
Примерно через полчаса после бурного секса Лена, сидя в туалете, находясь в блаженном состоянии, набрала Надежду.
— Надежда Александровна?
— Да, Леночка, я на работе. Говорить неудобно.
— Надежда Александровна, это не приказ, а просьба. Выслушаете?
— Говори, Леночка, — и тише, — посетитель подождет.