Лемурия

Арсеньев Василий

Той ночью произошло событие, которое всех нас, и особенно меня, застало врасплох. На рассвете прибежал Ларго. Он был бледен больше обыкновения и, дрожа всем телом, рухнул на землю, словно взмыленный скакун. Долго, несмотря на

наши расспросы, он не мог сказать ни слова. Потом с его губ слетело имя:

– Джулия…

– Что с ней? – встрепенулся я. – Да говори ты!

– Она пропала, – с трудом выдавил он из себя.

– Как пропала? Что ты врешь? – накинулся я на него с кулаками, и меня едва оттащили в сторону. Я бросился бежать; остальные, кроме дежурных у стены, последовали за мной. Джулии действительно нигде не было видно. Я кликнул ее. Но ответом мне была лишь тишина.

Когда пришел Ларго, он показал нам, где ночевала Джулия.

– Что ты с ней сделал? – снова я набросился на него. – Ты хотел ее изнасиловать, а она сопротивлялась, тогда ты убил ее… Так, было дело?

Нас разделяла стена из мужских тел, в противном случае я бы, наверное, расправился с ним. Как говорится, без суда и следствия. Его вина для меня была очевидна. Но в этот момент подошел Полковник, который был отменным следопытом.

– Следы ведут к озеру, – сообщил он, показывая нам утоптанную тропинку. – Видите, они явно принадлежат не женщине…

– Хочешь сказать, что он утопил ее?

Вместо ответа Полковник подозвал Ларго и велел ему разуться. Стопа музыканта была короче оставленного следа.

– Нет, это был не он, –

заявил Полковник. – Так, что, мистер Дуглас, вы зря на него нападали.

– Если не он, тогда кто? – задал я уместный вопрос и посмотрел на Ларго, который выглядел испуганным и растерянным. Мне стало жаль его, и я, отвернувшись в сторону, спросил:

– Был здесь кто-нибудь, кроме вас двоих, в эти дни?

– Нет, – качнул головой Ларго. – Но… постойте, я слышал сегодня ночью какой-то всплеск на воде. И подумал, что это рыба…

– Неведомый враг пришел из озера? – с недоверием покосился я на него. – Бред какой-то!

– Тем не менее, следы ведут именно в ту сторону, – заметил Полковник.

– Как бы там ни было, это не снимает с него вины! – заявил я, будучи все еще в гневе. – Он должен был охранять ее, а вместо этого… он все проспал.

В дальнейшем я часто укорял себя за эти слова, которые в порыве гнева слетели с моего языка, но было уже поздно. Я не знал, как тяжело приходилось этому парню в те дни. Сначала ревность, потом злость оттолкнули меня от него, и этого я себе затем долго не мог простить…

***

Я сидел на берегу озера и думал о Джулии. Мысль о том, что я могу ее больше не увидеть, болью пронзала мне сердце. Мой взгляд блуждал по округе, то и дело останавливаясь на водопаде, который, низвергаясь с высокой скалы, шумел, пенился и искрился в лучах полуденного солнца, образуя сплошную белую пелену.

Конец ознакомительного фрагмента.