Лекарство от хандры

Клюева Варвара

— Федор Михайлович, я же вам ясно сказала: у меня нет права разглашать сведения о совещании. — Труханова снова повернулась к своим бумагам.

— Хорошо, тогда скажите нам, у кого есть такое право. — Дон чувствовал, что его уже трясет, но ему удалось сказать это внешне спокойно.

— Боюсь, что только у самого Семена Семеновича, — бросила дама через плечо.

— А заместители у Семена Семеновича есть?

— Они ничем не смогут вам помочь. И кроме того, их все равно нет на месте.

Дон впился ногтями в мякоть ладоней и предпринял последнюю попытку:

— Лилия Львовна, жизнь двух человек находится в опасности. Одна

из них моя девушка. Вам доводилось когда-нибудь терять близких?

На этот раз Труханова повернулась к нему вместе с креслом.

— Молодой человек, не пытайтесь меня разжалобить. Вы представить себе не можете, сколько в этой приемной пролито слез. Если бы я каждый раз шла на уступки, Семену Семеновичу просто не дали бы нормально работать. Всем помочь невозможно, запомните это и приходите в понедельник.

И тут прорвало последний барьер, сдерживающий селезневскую ярость. Он шагнул к столу, но дама, прочитавшая угрозу на его лице, успела нажать какую-то кнопку и откатилась вместе с креслом назад. Через секунду дверь кабинета распахнулась, и в комнату ввалились два мощных охранника в камуфляжной форме.

— Проводите этих молодых людей к выходу, — распорядилась Труханова.

Один из охранников подошел к лейтенанту, а другой схватил за локоть Селезнева. Дон, даже не взглянув на противника, от души врезал ногой ему в пах, а когда тот сложился пополам, молниеносно схватил за волосы и как следует приложил его сытую морду к своему колену. Один раз, второй, третий…

Первый охранник, видя такое дело, заломил оторопевшему лейтенанту руку за спину и потянулся за пистолетом. Но Дон боковым зрением углядел его маневр и со всей силы швырнул на него своего охранника, а когда Петя и оба в камуфляже рухнули на пол, одним прыжком преодолел расстояние до кучи малы и приземлился каблуком на руку, уже вытягивающую из кобуры пистолет.

Охранник зарычал от боли и разжал кисть. Пистолет упал на пол. Дон мгновенно поднял его, снял с предохранителя и направил на копошащихся на полу противников. Вся операция заняла около трех секунд.

— Доставай свое табельное, лейтенант, и подержи добрых молодцев на мушке.

Дама за столом уже тянула дрожащие пальчики к телефонному аппарату. Селезнев дождался, пока Петя исполнит его приказание, и медленно прицелился ей в лоб.

— Или через тридцать секунд вы скажете мне, где проходит совещание, или лейтенант Луконин доложит начальству о четырех трупах, обнаруженных им в этом кабинете. Я уже говорил вам: у меня похитили девушку. Мне терять нечего.

— П-почему четыре? — пискнула Труханова.

— Я же сказал: мне терять нечего. Это сейчас. А после зверской расправы над тремя невинными будет и вовсе все равно.

Тридцати секунд Трухановой не понадобилось.

— Семен Семенович в своей загородной резиденции. Это под Сестрорецком, жалобно проблеяла Снежная Королева. — Подождите секундочку, я покажу вам место на карте!

— Только не делайте резких движений, дражайшая Лилия Львовна. А то у меня в последнее время с нервами что-то неладно. Медленно достаньте карту. Обведите место кружочком. И подтолкните карту ко мне. — Труханова всхлипнула. Благодарю вас, Лилия Львовна. Петя, у тебя нет при себе наручников? Нет? Ну, не беда! Обойдемся подручными средствами.

Селезнев отошел в сторону, чтобы видеть всех участников драмы.

— Сохраняйте спокойствие, леди и джентльмены. У меня девять похвальных грамот за отличную стрельбу.

Петя, аккуратненько посади их во-он на те стульчики. По одному, по одному! А пистолет держи у затылка. Вот и славненько! Замечательно! Снимайте ремень, сударь. Мы одолжим его у вас на полчасика, не больше. Петя, осторожно положи пистолет и свяжи ему руки за спинкой стула. А вы пока полежите, молодой человек. До вас очередь еще не дошла. Любезная Лилия Львовна, сделайте одолжение, пересядьте, пожалуйста, на этот стульчик. Нет-нет, не бойтесь, вас связывать никто не будет! Мы же джентльмены! Просто лейтенант посторожит вас с пистолетом, а потом придет охрана снизу и наряд милиции.

Наконец все трое были усажены рядком у окна, и Селезнев, не опуская пистолета, подтолкнул Петю к телефону:

— Звони своему, дорогой! Пусть присылает подмогу и сам приезжает. Как что говорить? Задержаны трое за оказание вооруженного сопротивления сотрудникам милиции при исполнении служебных обязанностей, естественно! В святая святых петербургской демократии!

Луконин, так и не оправившийся от потрясения, поднял трубку и набрал номер. Полковник выгуливает таксу, ответили ему на том конце провода. Когда лейтенант попросил передать ему распоряжение капитана, Дон бережно усадил его напротив троицы, вложил в руку табельное оружие и велел не спускать с нарушителей глаз.

— Делай, что хочешь, но никто из них не должен связаться с Черепащуком в течение ближайших двух часов. Надеюсь, за это время я уже доберусь до Сивоконя. Если эти орлы его предупредят, могут возникнуть большие сложности. Ты понял, Петя?

— Вам нельзя ехать одному, Федор Михайлович, — слабо возразил лейтенант, снова перейдя на «вы». — Он же начальник службы охраны и бывший десантник!

— Ничего, прорвемся! Ты, главное, этих не упусти. Под любым предлогом отвези их в управление и продержи, сколько сумеешь. Учти, они тебя сейчас начнут запугивать всякими страшными карами. Ты их не слушай. Сухотин отдал тебя в мое распоряжение, так? Я старший по званию, так? Ты просто исполнял мои приказы, понятно?

— Да, Федор Михайлович. Только позвольте мне позвонить Игорю Тарасовичу, чтобы он выслал вам подмогу.

— Нет времени, Петя. Мне нужно срочно бежать, а ты не должен отвлекаться на телефонные разговоры. Вот приедут твои, тогда проси кого угодно о чем угодно. Но я все-таки рассчитываю справиться самостоятельно. Давай сделаем так: если у меня возникнут проблемы, я с тобой свяжусь, договорились? Ну все, я поехал. Пожелай мне удачи, лейтенант.

— Удачи тебе, Федор, — послушно сказал Луконин и вымученно улыбнулся.

* * *

Минут через пятьдесят Селезнев остановил машину у бетонного забора ведомственной дачи под Сестрорецком. Ворота дачи находились впереди, метрах в ста, но Дон еще не решил, стоит ли к ним приближаться. Если охранники проявят такую же неуступчивость, как сфинкс в приемной, на встречу с Сивоконем можно не рассчитывать. А действовать методами шерифа с Дикого Запада в данном случае было бы неразумно. С другой стороны, по периметру забора наверняка проведена сигнализация, а на территории, возможно, резвится парочка доберманов. «Если меня поймают на попытке вторжения, никто не станет слушать моих объяснений и разглядывать удостоверение. В лучшем случае намнут бока и вышвырнут вон, размышлял Дон. — А могут и вообще пристрелить сгоряча. Нет, лучше все-таки начать с мирных переговоров».