Лекарка для врага

Кроу Лана

— Каррр… Уехал твой дракон, еще на рассвете, — прокаркал Тео с полки.

— Он не мой, — буркнула я, чувствуя, как щеки наливаются жаром.

— Встал чуть свет и все на тебя смотрел, — невозмутимо продолжал ворон. — Сидел, не шелохнувшись, и любовался, будто ты ему солнце в окошке. Кар…

— Любовался? — переспросила я, и сердце екнуло. — Может, что-то заподозрил?

— Кар-рр! Ничего он не заподозрил! Смотрел, потому что красивая! Понравилась ты ему, Яся.

От этих слов жар разлился по всему телу, до кончиков пальцев. Было... приятно. Очень. Вот я дура,

право слово.

Чтобы прогнать смущение, поднялась и туго перевязала волосы лентой.

Бросила мимолетный взгляд в старое зеркало. И хоть было достаточно темно без солнечного света, свой силуэт я все равно рассмотрела.

Непослушные рыжие волосы, старая шерстяная сорочка с заплатками. Было бы чем тут любоваться!

Ерунду какую-то Тео несет. Кайл наверняка видел таких красавиц, каким и дочка старосты ни чета! А она у нас первая красавица на деревне!

— Кошек кормить пора, — бросила я, отведя взгляд от зеркала.

— Кар... Да что-то они сегодня есть не просять, — заметил Тео.

— Наверное, наелись вчера, — ответила я, бросая взгляд на пушистые комочки. Они сладко спали на лежанках.

В котелке еще оставалась вчерашняя каша. Решила разогреть — продукты беречь надо. Закатала рукава, подбросила в печь щепы, принялась помешивать густеющую массу. Пахло дымком и теплой крупой — уютно, по-домашнему.

Проспала я сегодня... А дел — невпроворот! Кошек покормить, птичек накормить, мазь для Тихона приготовить. Обещала же к обеду... Стыдно будет, если не успею.

А Кайл... Кайл молодец, встал спозаранку, делами занялся. Время зря не теряет... Разве что на меня смотрел, по словам ворона. Снова покраснела, и ложка в руке дрогнула.

Покончив с кашей, наложила порцию в тарелку Тео.

— Кар-рр! Скудно, Яся! Кладовая трещит от еды, а ты старой кашей потчуешь! — возмутился ворон.

— Некогда мне свежее варить! — фыркнула я. — И то, что кладовая полна, не значит, что нужно транжирить продукты. Сегодня — каша, завтра — другое. Сам знаешь: еда сегодня есть, завтра — нет.

— А может, теперь всегда будет, Яся! Кар... Может, теперь всегда будет еда?

— Глупости не говори, — отрезала я, но в груди что-то сжалось. — Это пока дракон с нами. Скоро уедет — и все будет как раньше.

Сама мысль о том, что Кайл уедет, отозвалась странной тупой болью. Конечно, он уедет... Не будет же он вечно здесь торчать! И правильно. Сделает, что задумал, и... уедет. Вместе с дивизионом, который вызвал.

Вспомнив об этом, я тяжело вздохнула. Чем дальше, тем страшнее. Остается только надеяться, что они найдут двоедушника, а меня не тронут. Все же амулет у меня сильный... Если Кайл не разглядел моей сущности, значит, и другие не увидят.

С этими мыслями вышла во двор. Я ожидала, что кошки, как обычно, обступят меня, требуя завтрак, но они лежали неподвижно.

— Вставайте, лежебоки! Завтрак готов! — крикнула я, встряхивая котелок.

Ответа не последовало. Я потрясла котелок громче, и тут до меня дошло: лежат они как-то... слишком тихо. Слишком неестественно.

Сердце екнуло, предчувствуя недоброе.

— Кисы... — прошептала я, и котелок с грохотом

полетел на землю. — Кисы!!!

Я бросилась к ближайшему тельцу, до боли знакомому, серому с белым. Схватила его, прижала к груди…

— Киса! — закричала я со смесью страха и отчаяния.

Вот только ответа не последовало. Тело было безжизненным… Все тела вокруг… Маленькие, безжизненные, холодные кошачьи тела.

Эпилог

Тео

Я знал, что такое умирать. Я узнал это, будучи еще вороненком, слишком самонадеянным, чтобы искать пищу у зловещей речки в Черни. Глупый, глупый птенец попал в цепкие лапы голодного утопца.

Мне чудом удалось вырваться, но глубокие раны от его когтей были смертельны. Я пролетел совсем немного и рухнул на землю, чувствуя, как жизнь покидает мое тело. Однако куда страшнее была другая мысль: я знал — утопец идет за своей добычей. Я слышал его шлепающие, мерзкие шаги, которые по неизвестной причине замерли в отдалении.

Умирающему вороненку было не до загадок, но я успел заметить, как нечисть отпрянула, сбежав перед чьим-то приближением. Потом раздался тихий, мягкий голос и легкий шорох шагов. Теплые, бережные руки подняли меня, и я утонул в сиянии ярких зеленых глаз.

— Бабушка, смотри, он совсем маленький... и умирает, — прошептала девочка, и голос ее дрожал.

— Умирает, — безжалостно подтвердила пожилая женщина с седыми волосами, заплетенными в длинную косу.

Вдруг по моему телу разлилось приятное, живительное тепло. А зеленые глаза передо мной вспыхнули еще ярче.

— Я чувствую его душу, — мягко сказала девочка. — Он храбрый, добрый, веселый…

Ее лицо стало мокрым от слез. А меня окутало странное, всепоглощающее спокойствие — я был не один. Умирать на ее ладонях оказалось куда приятнее, чем быть растерзанным в холодной хватке утопца.

— Давай ему поможем, бабушка! Пожалуйста, давай спасем его! — умоляла она, и слезы ручьями катились по ее щекам.

Я чувствовал, как леденящий холод сковывает мое тело. Я перестал чувствовать крылья, страх и боль. Сознание уплывало, и все происходящее казалось далеким, туманным сном. И в тот миг я не боялся умирать. Словно понял — мое время пришло.

— Если ты готова взять на себя ответственность, Ярослава. Готова воспитывать его и делиться с ним своей силой. Живое существо — не игрушка.

— Я готова, бабушка! — без тени сомнения сказала девочка. — Я буду о нем заботиться!

— Тогда... напитай его своей магией. Но помни: нужно концентрироваться. Крупица магии всегда должна оставаться в тебе, иначе умрешь сама.

— Я сделаю… Я… постараюсь… — пролепетала девочка.

Я закрыл глаза, растворился в убаюкивающей тьме… А потом все залилось ослепительным светом, и раздалась песня. Эта песня звала меня обратно. Наполняла мое тело теплом, силой и магией. Кто-то звал меня, и я чувствовал, что очень нужен этому кому-то. В этот момент я словно увидел будущее. Увидел, что однажды эта маленькая рыжая девочка останется совсем одна и только я смогу ей помочь.