Лекарь короля драконов

«Ну, вот и всё», — подумала я, ощущая холод камня, проникающий сквозь подошвы.

— Дамы и господа, — торжественно начал мажордом. — Мы собрались сегодня, чтобы продолжить королевское испытание. Леди Элиана Гринтейл, вы готовы?

Змеиный шепот знати оборвался, в тронном зале повисла тишина. Все это не имело значения, в эту секунду никого не существовало вокруг. Только я, Эйден и бутыль яда между нами.

Генерал-дракон смотрел на меня с легкой обманчивой улыбкой. За ней он ловко прятал и благосклонность

и холодную ярость, а вот глаза. В золотисто-медовых глазах плясали озорные искорки. Отбросив тяжелые черные пряди за спину, Эйден смотрел на меня, кажется, затаив дыхание.

Я вновь вспомнила его обнаженным, мирно спящем на подстилке из еловых веток и сена. Он казался таким спокойным, уютным.

А сейчас, закованный в черную ткань парадного мундира, расшитого золотом, со сверкающими эполетами он выглядел непоколебимым и уверенным. Будущий король драконов, что может ему помешать? Кто посмеет бросить вызов?

И все же в глубине медовых глаз скрывалась тень. Незаметная обычному взгляду смертельная болезнь, разрушающая Эйдена изнутри. Благодаря Дару я видела ее черные корни, проникающие в каждый уголок его существа. Она поглощала силу дракона, разрушала изнутри, постепенно отнимая жизненную энергию.

Эйден же считал, что это всего лишь бессонница.

Упрямец!

Я стояла перед Эйденом, с легким вызовом и показной смелостью. В конце концов, кто так поступает? Кто подвергает смертельным испытаниям ту, что спасла его и обещает вылечить? Что за манера, чуть не убить, а потом звать замуж!

Что ж, если ради того, чтобы спасти Эйдена, нужно пройти испытание и доказать, что я настоящий лекарь — я справлюсь.

— Я согласна! — выкрикнула я, откупоривая флакон с ядом.

Не дожидаясь команды, я сделала большой глоток, жидкость неприятно обожгла горло.

Как тяжело поверить, что всего несколько дней назад я спокойно жила в деревушке на болотах и лечила местных кур!

— В таком виде только ворон пугать!

— И вам доброе утро, — ответила я бабе Мире, на ходу расстегивая вязанную жилетку.

Обманчивое весеннее солнце щедро припекало, и хотелось раздеться и щеголять в нижней юбке. Но стоило зайти в тень, и по коже сразу бежали мурашки. А если не раздеться — вспотеешь, и тогда еще холодный ветер и вовсе продует. Так что сейчас я и правда напоминала разноцветную капусту.

— Ты красивая девочка, а выглядишь как болотное чудище.

— Мимикрирую! — усмехнулась я, — Вам с топей принести чего?

— Жениха себе принеси.

Я демонстративно развернулась на каблуках и пошла по вытоптанной тропинке к деревенской площади, хотя площадью это, конечно, не назовешь. Так, пяточек перед тремя старыми домами.

— Красного мха и синеньких! — крикнула бабуля в спину, — Побольше!

— Хорошо!

На площади уже стояла груженая телега торговца, в ней, между бочек с угрем и болотными водорослями лежал мальчишка лет десяти. Я подошла к ребенку и приподняла плед. Рана на ноге, которую я зашила

три дня назад, вела себя хорошо, но для уверенности я порылась в поясной сумке и нанесла еще один слой мази. Мальчик даже не проснулся, еще бы, все силы уходили на восстановление.

— Будет ему уроком, — усмехнулся торговец, забираясь на козлы, — нечего дразнить скотину.

Я с улыбкой покачала головой. Деревенские нравы все еще казались мне варварскими, еще бы, ведь я выросла в столице.

— Не ворчи, он и так натерпелся, — я протянула торговцу лист со списком, он бегло его прочитал.

— А маленькие стеклянные пузырьки насколько маленькие?

— С большой палец, но если не будет, вези какие найдешь.

— Точно все? — переспросил он.

— Платьев ей привези нормальных, — влезла в разговор Агата, сваливая на бочки тюк сушеной сныть-травы, — а то ходит как бродяжка.

— Да вы сговорились! — возмутилась я, демонстративно поглаживая любимую вельветовую юбку, на которой было нашито пять дополнительных карманов.

И рюкзак на спине, и парочка поясных сумок, и две через плечо, а еще одна сумка на всякий случай сложена за пазухой. Можно было еще и корзинку взять, но это летом. А по весне лучше ходить в болота с посохом.

Ладно, пожалуй, это действительно выглядит немного странно, но очень удобно. Никогда не знаешь, что полезного найдется в топях.

— Ты мне в нарядных платьях перед болотными угрями щеголять предлагаешь? — усмехнулась я, — кстати, Агата, что у нас с погодой.

Агата порылась в складках своего черного вдовьего платья и выудила небольшой хрустальный шар. Он был настоящий, из звездного хрусталя, но такой маленький, что ничего толком и не разглядишь, разве что погоду. Агата заправила под чепец поседевшие локоны, заглянула в шар и нахмурилась.

— Какие-то непонятные осадки, — пробормотала она, щурясь, — никак не разглядеть…

Непонятные осадки? Весна в этих краях может и снегом, и градом побаловать. Это не повод не ходить на болота. Зима была суровая, из города на лечение привозили много хворых, и запасы лекарств растаяли как снег. Охотники за угрями сказали, что больные цветы распустились, значит, самое время. А то и правда вдарит мороз, погубит бутоны, и все, конец. Придется заказывать ингредиенты из города и платить в втридорога. Нет уж, подозрительными осадками меня сегодня не напугать.

Я подтянула шнуровку на юбке, махнула рукой озадаченной Агате и пошла по дороге мимо кладбища к лесу, затянутому туманом.

Запах гнили и влажной земли встретил меня, как старый знакомый. Я знала, что многие боятся болот, но для меня это было место силы и спокойствия. Шаг за шагом, я углублялась в этот мир, где каждый лист и каждая ветка могли стать частью зелья.

Мои руки уже машинально скользили по влажным стеблям, отыскивая нужные травы. «Красного мха и синеньких побольше», — эхом отозвались в памяти слова бабы Миры. Старушка любила побаловаться этой галлюциногенной смесью, надо бы поговорить с ней о вреде зависимости и все такое.