Лекарь Империи

Карелин Сергей Витальевич

Я скромно присел на краешек стула. Киселев откинулся в кресле и сложил руки на груди.

— Итак, Илья, — начал он без долгих предисловий. — Расскажите-ка мне, как вам вчера удалось так быстро и точно поставить диагноз мальчику Ветрову? Учитывая, что до вас его смотрели несколько специалистов, и никто, включая многоуважаемого Вениамина Петровича, не заподозрил опухоль. И что это было за… озарение с блуждающим нервом во время операции? Интуиция? Или что-то еще?

Он задал еще несколько каверзных вопросов, касающихся диагностики, тактики ведения сложных пациентов, моих знаний в области анатомии и физиологии. Это был самый

настоящий экзамен, только без билетов и строгой комиссии. Киселев проверял меня, пытаясь понять, что я за фрукт такой.

Я отвечал спокойно и по существу, стараясь не выдать своих истинных знаний из прошлой жизни и уж тем более не упоминать про «Сонар» или, боже упаси, про Фырка. Пришлось снова прибегнуть к излюбленной тактике — «хорошая теоретическая подготовка в академии и внимательное наблюдение за пациентами». Врал, конечно, как сивый мерин, но врал вдохновенно и, кажется, убедительно.

Преображенский, сидевший рядом, слушал с явным одобрением, иногда кивая моим словам.

Киселев внимательно выслушал меня, не перебивая, только иногда хмыкал или задавал уточняющие вопросы. Когда я закончил, он некоторое время молчал, задумчиво поглаживая свою бородку.

— Что ж, Илья, — произнес он наконец. — Должен признать, вы мне нравитесь. У вас светлая голова, нестандартное мышление и, что самое главное, вы не боитесь брать на себя ответственность. Такие люди нам в хирургии очень нужны. Я бы с удовольствием забрал вас к себе в отделение. Если вы, конечно, согласны.

Предложение было неожиданным, но, если честно, где-то в глубине души я ожидал чего-то подобного после вчерашних событий. Заведующий хирургией, Мастер-Целитель, предлагает мне, формально еще адепту, место в своем отделении. Это было… перспективно. Очень перспективно. Гораздо лучше, чем я мог рассчитывать в ближайшее время, учитывая местные бюрократические препоны. Мои знания и опыт наконец-то находили применение не только в экстренных ситуациях на вызовах.

— Игнат Семенович, — я позволил себе легкую улыбку, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно и достойно. — Это очень лестное предложение. Я с большим удовольствием его принимаю. Работать в хирургии, иметь возможность применять свои знания и навыки под вашим руководством и рядом с такими профессионалами, как Вениамин Петрович, — это именно то, к чему я стремлюсь.

На самом деле, я не просто стремился, я этого ждал. Хирургия была моей стихией еще в прошлой жизни. И вот, кажется, судьба снова давала мне шанс вернуться к любимому делу. Об этом им знать было совершенно необязательно.

Киселев удовлетворенно кивнул.

— Отлично. Тогда я сегодня же поговорю с Кириллом Арнольдовичем, вашим заведующим скорой помощью. Думаю, мы с ним договоримся. Вопрос с вашим рангом и необходимым стажем тоже постараемся решить в индивидуальном порядке. Талантам нужно помогать. А теперь можете идти, Илья. Был рад познакомиться. Вениамин Петрович вас проводит.

Я поблагодарил Киселева и Преображенского, стараясь, чтобы моя признательность выглядела искренней, но не чрезмерной. Внутри, конечно, было чувство глубокого удовлетворения. Наконец-то мои знания и опыт получали реальный шанс на применение в той области, где я действительно мог принести максимальную пользу. Карьерный сдвиг намечался серьезный, и это открывало совершенно новые перспективы, о которых еще вчера можно было только сдержанно предполагать.

Мы с Преображенским вышли

из кабинета. Вениамин Петрович довел меня до поворота и попрощался, объяснив как пройти дальше.

Я шел по коридору, и на душе было на удивление легко. Все складывалось как нельзя лучше. Меня не просто заметили, меня оценили по достоинству, и это открывало совершенно иные горизонты, чем те, что маячили на скорой.

Наконец-то появлялась реальная возможность заниматься тем, что я умею и люблю — настоящей медициной, а не рутиной с градусниками и бесконечными бумажками. Да и финансовая сторона вопроса, чего уж греха таить, обещала стать значительно приятнее. А уж сдать на ранг Подмастерья, а там, глядишь, и на Целителя Третьего Класса, в стенах хирургического отделения будет куда проще и быстрее.

Определенно, жизнь начала поворачиваться ко мне своей лучшей стороной.

— Ну что, двуногий, поздравляю! — Фырк, который всю дорогу до раздевалки молчал, видимо, переваривая услышанное, наконец-то не выдержал. — Похоже, твоя звезда действительно взошла! Теперь ты будешь не просто адептом-недоучкой, а почти настоящим хирургом! Мне, признаться, в операционной будет гораздо веселее, чем в этой вашей дребезжащей карете. Там хоть экшен какой-то, кишки, кровь, все дела! Не то что эти ваши бабушки с давлением да дети с соплями. Скукотища!

Я только усмехнулся его кровожадным комментариям. Пусть себе радуется. Мне тоже было отчего радоваться.

В раздевалке я быстро переоделся в свою гражданскую одежду. Настроение было такое, что хотелось петь и плясать. Сегодня я решил не экономить на билете и поехать домой на автобусе. Заслужил, в конце концов! Нужно отметить это дело чем-нибудь вкусненьким. Может, даже шаурмой у Ашота. Двойной. С острым соусом.

Жизнь определенно налаживалась.

В автобусе, пока мы тащились к моему району, Фырк не затыкался ни на секунду. Он с энтузиазмом комментировал каждого пассажира, каждую проезжающую машину, каждую муху, неосторожно залетевшую в салон.

Его скрипучий голосок зудел у меня в голове, как неотвязный комар. Я смотрел в окно на мелькающие дома и деревья и с тоской думал, что нужно срочно найти магический или хотя бы народный способ, чтобы этого пушистого комментатора можно было хотя бы иногда ставить на «беззвучный режим». А то моя нервная система скоро даст сбой.

Ну ничего. Завтра выходной. Смогу поискать информацию о нем.

— О, гляди-ка, двуногий, а вон та тетка в леопардовых лосинах явно пытается закадрить водителя! — не унимался Фырк. — Или это у нее просто нервный тик, и она так отчаянно подмигивает? А вот тот мужик с портфелем, по-моему, спит с открытыми глазами. Интересно, ему снятся бухгалтерские отчеты или голые нимфы? А ты чего такой кислый, а? Радоваться надо! Тебя же почти в хирурги взяли! Будешь теперь настоящие кишки ковырять, а не…

Тут Фырк резко оборвал свою тираду и взволнованно пискнул:

— Стоп! На двенадцать часов! Объект повышенной привлекательности в зоне видимости! Да это же твоя Вероника!

Я удивленно повернул голову. И точно!

В нескольких рядах впереди сидела Вероника Орлова. Она была в наушниках, смотрела прямо перед собой, и ее красивый, точеный профиль был хорошо виден на фоне мелькающего за окном пейзажа. Меня она, разумеется, не замечала. Интересно, что она тут делает? Едет домой? Или по каким-то своим делам? Если домой, то почему мы раньше не встречались?