Лекарь Империи
Шрифт:
Я старался не обращать на него внимания, но его скрипучий голос и ехидные замечания лезли в уши, как назойливые мухи. Наконец, я не выдержал.
— Так, стоп, демон пушистый! — я постарался, чтобы мой мысленный голос звучал как можно более спокойно, хотя внутри все кипело. — Ты когда-нибудь вообще заткнешься?
Фырк на мгновение замолчал, потом фыркнул так, что его серебристая шерстка вздыбилась.
— Маловероятно, двуногий, очень маловероятно, — проскрипел он. — Я, между прочим, целых десять лет молчал, пока выбирал. Так что теперь у меня, можно сказать, творческий
— Выбирал? — я зацепился за это слово. — Зачем выбирал? Почему так долго?
— А это уже не твоего ума дело, любопытный ты наш, — тут же отрезал Фырк. — Меньше знаешь — крепче спишь. Особенно рядом со мной.
Я тяжело вздохнул. Злиться на это мелкое недоразумение было бесполезно, он явно получал удовольствие от моих реакций. Приходилось терпеть. И пытаться извлечь из нашего вынужденного союза хоть какую-то пользу.
Первым делом я решил пойти к Фёдору Максимовичу Волкову. Нужно было решить накопившиеся вопросы, и откладывать их в долгий ящик я не собирался.
Но до кабинета старшего врача смены я так и не дошел. По дороге, в одном из оживленных больничных коридоров, я столкнулся… точнее, в меня врезались.
Я заметил ее издалека — миленькая блондиночка в белоснежном халате медсестры, которая неслась по коридору так, будто за ней гналась целая стая голодных волков. Я даже успел немного посторониться, предвидя неизбежное столкновение, но она, видимо, была слишком поглощена своими мыслями или просто не смотрела по сторонам.
В общем, она со всего маху налетела прямо на меня. От неожиданности я устоял на ногах, а вот она, ойкнув, растянулась на полу во всей своей красе, раскидав по пути содержимое истории болезни, которую держала в руках.
— Ой, простите, пожалуйста! Я такая неуклюжая! — она бросилась собирать разлетевшиеся бумаги, ее щеки пылали ярким румянцем.
Я тут же кинулся ей помогать.
— Да что вы, это вы меня извините, — пробормотал я, хотя моей вины тут не было ни на грамм. — Задумался, не заметил…
Мы оба, стоя на четвереньках, принялись собирать листки, то и дело сталкиваясь лбами или руками. Она при этом еще больше краснела и лепетала извинения, а я, в свою очередь, тоже что-то бормотал в ответ.
— Ну-ну, двуногий, — тут же встрял со своими комментариями вездесущий Фырк у меня в голове. — Похоже, ты ей в душу запал, не иначе. Вон так раскраснелась, бедняжка. И лепечет что-то невпопад. Так себя только по уши влюбленные дурочки ведут. Или те, кто очень хочет казаться влюбленными. Хотя, эта, вроде, на прожженную стерву не похожа. Симпатичная. Бери, пока горяченькая!
Я мысленно послал Фырка по известному адресу и постарался сосредоточиться на помощи девушке. Когда последний листок был подобран, я помог ей подняться. Она была еще более миловидной вблизи — большие голубые глаза, обрамленные пушистыми ресницами, курносый носик, усыпанный едва заметными веснушками, и копна светлых волос, выбившихся из-под медицинской шапочки.
— Спасибо вам большое, — пролепетала она, все еще красная как рак. — И еще раз извините…
И, не дожидаясь моего ответа, она развернулась и почти бегом скрылась за поворотом коридора. Я проводил
И надо же, она несколько раз обернулась, пока бежала, и наши взгляды снова встретились. Улыбнувшись, я покачал головой.
— Я же говорил! — торжествующе проскрипел Фырк. — Втюрилась по уши! Ее, кстати, Яна Смирнова зовут. Медсестра из терапевтического отделения. И она на тебя, двуногий, слюнки пускает с того самого момента, как ты на скорой появился. Это я тебе как авторитетный эксперт по женским сердцам заявляю. Я тут, знаешь ли, много чего слышу, пока ты своими важными делами занимаешься. Девчонки в курилке только о тебе и шепчутся — какой, мол, симпатичный адепт новенький появился, да еще и с руками из правильного места. Так что не зевай, пользуйся моментом!
— Надо же! — я искренне удивился. — Большинство медсестер? А я и не замечал…
Хотя, если подумать, это было и немудрено. Последнее время я был настолько сосредоточен на работе, на спасении пациентов, на своих проблемах с «Искрой» и рангом, что на все остальное у меня просто не оставалось ни времени, ни сил.
Да и не до амурных дел мне сейчас было, если честно. Поднять ранг, найти нормальную работу, разобраться с этим Фырком — вот мои первоочередные задачи. А девушки… девушки потом.
Я продолжил свой путь в кабинет Волкова, мысленно продолжая перепалку с Фырком, который теперь принялся давать мне ценные советы по соблазнению медсестер. Его познания в этой области, надо сказать, были весьма обширными и очень циничными.
Наконец, я добрался до нужной двери.
Кабинет Старшего врача смены. Фёдор Максимович уже был на месте, несмотря на ранний час. Он сидел за своим массивным столом и что-то сосредоточенно писал в журнале.
— Разрешите, Фёдор Максимович? — я постучал и приоткрыл дверь.
Фырк тут же уважительно присвистнул у меня в голове.
— Ого! А вот это уже серьезный дядька! — прокомментировал он. — Волков Фёдор Максимович. Настоящий аксакал местной медицины. Мастер-Целитель, между прочим. Круче него в этой вашей больничке еще поискать надо. Хотя… — он сделал многозначительную паузу, — … и у него, как говорится, есть свои скелеты в шкафу. Да еще какие!
Было бы очень неплохо узнать, какие именно скелеты. Информация — это сила, а в моем положении любая информация о потенциальных союзниках или противниках могла оказаться бесценной.
— Да-да, Разумовский, заходи, — Волков поднял на меня свои усталые, но внимательные глаза. — Что у тебя? Случилось что-то?
Я коротко изложил ему суть своих претензий к Григорию Сычеву. Первое — подозрение во взяточничестве. Я рассказал про случай с бароном фон Штернбергом и довольное лицо Григория после его «забытого» фонендоскопа. Второе, и самое главное, — пьянство на рабочем месте. Тут я привел в пример вчерашний случай с фляжкой и его состоянием в конце смены.
К моему удивлению, Фёдор Максимович выслушал меня совершенно спокойно, даже как-то буднично, словно я ему рассказывал не о вопиющих нарушениях, а о погоде за окном.