Легионеры
Шрифт:
А там хоть и бессистемно, но работал буфет и магазин, служба упаковки багажа, заняли угол продавцы видео– и аудиокассет. Был и скрытый обмен валюты – в кабинете директора частной компании “Север-Платинум”.
Самые горячие дни приходились на тот период, когда по каким-либо причинам столичный аэропорт не мог принимать все рейсы в полным объеме. Вот тогда “Северный” – один из резервных аэропортов Грузии, словами Эдика Андриасова, “включал все рубильники”. В работу включались таможня, отделение пограничного контроля, санитарно-эпидемический отряд и даже ветеринарная служба, сгоняли с себя вечный
Охрана? С охраной все просто. Охрану несет взвод охраны.
Зазвонил телефон. Андриасов снял трубку, и его широкое лицо озарилось улыбкой.
– Серго! Гамарджоба! Как здоровье?
– Лучше не придумаешь. – Марковцев звонил по спутниковой связи из аэропорта под Кара-Балтом. Аэропорта, где дыры в паспортном и таможенном контроле легко было заклеить денежными купюрами. Ему не пришлось оплачивать чартерный рейс: по договоренности с Андриасовым самолет “Ту-134”, принадлежащий “Север-Платинуму”, имея планы полетов в два конца, прилетел в Кара-Балт поздно вечером, а вылететь должен был рано утром.
– А как у тебя, мой друг? – осведомился Марковцев.
– Все готово, Серго. Для тебя ничего не пожалею: вино, коньяк, лучшие бараны. Лично буду встречать.
– Договорились. До встречи.
Марк отключил связь и сверился с часами. До того момента, когда шасси “Ту-134” коснутся бетона аэродрома “Северный”, оставалось двенадцать часов.
Командир экипажа разрешил пассажирам переночевать в салоне самолета. Откинув спинки кресел, часть диверсионной группы дремала. Все спокойны. Михаил Муромов и Нагатин рядом, по очереди прихлебывают из бутылки джин-тоник. Толик Беляев один, листает иллюстрированный журнал “Автомобили”. Машины – его конек. Мечта – почти несбыточная – “Ягуар”.
Игорь Пасюк – самый высокий из отряда, до двух метров не дорос всего восемь сантиметров, ровесник Марковцева, бывший боец 5-й бригады спецназа ГРУ, дислоцированной под Минском в поселке Марьина Горка. В 1996 году ушел из бригады в криминальную структуру Минска. Спустя четыре года был объявлен в розыск, скрывался в Подмосковье у знакомых. На вопрос Марковцева о прославленной бригаде ответил, что там сейчас вряд ли наберется три десятка “стариков”, а офицерской роты уже давно нет. “Недавно одна коммерческая структура подарила бригаде управляемый парашют”. Дальше некуда.
Дима Дубровский. На плече спецназовца татуировка: “Побеждают сильнейшие”. Такие же слова с волчьим оскалом можно найти на шевроне куртки, хранящейся у него дома. Рот “серого волка” чуть приоткрыт, и белые зубы действительно походят на волчьи клыки. Ему двадцать шесть.
Ваня Колпаков по кличке Сшит Колпак Не По-Колпаковски. Спит. Бывший кантемировец, классный снайпер. Угрохал из “СКС” какого-то бизнесмена. “Ищут пожарные, ищет милиция”. В руках спящего курительная трубка – бзик По-Колпаковски, так назвал пристрастие диверсанта Резаный. Ваня уснул с дымящейся трубкой. Резаного достал едкий дым, и он, тихонько подкравшись, плюнул в самое “сердце” бойца.
Гущину Алексей не отпускает ни на шаг. Ревную, говорит. И сейчас сидят вместе. Елена дремлет, Алексей бдит.
Марк присел на соседнее кресло через проход. Елена открыла глаза.
– Красивый у тебя был дом? – неожиданно
– Да, – вздохнул Марковцев. – Мне он сразу понравился: просторный, много окон, слуховое оконце. Цоколь под “шубу”, крыша пологая, – Сергей изобразил ладонями домик, – крытая черепицей. Под ней солнечная терраса. Сосновое крылечко, лесенка без перил. Там я сидел вечерами. Во дворе много цветов. Я только-только начал разбираться в них. Думаю, там были жасмины...
Гущина грустно улыбнулась. Они с Марком были похожими людьми, и мечты их во многом совпадали. Еще, сказала она глазами, и Сергей продолжил рассказ, сопровождая его жестами – где и что стояло:
– Рядом с домом навес для машины. Южный фасад развернут к улице. Вдоль дорожки живая изгородь из кустов альпийской смородины. В центре клумба, в середине ее – куст чубушника. У забора я посадил саженец абрикоса и гортензии... Этот передний садик заканчивался еще одной живой изгородью из аронии. На солнечной стороне обеденный стол со скамейкой, еще одна клумба из многолетников. А еще была торфяная куча, я ее под досками замаскировал. Вот такой дом... Да, была еще газонокосилка – моя давняя мечта. Сломанная, правда. Но я ее починил. Купил инструменты, посидел пару вечеров, и все, готово. А мог бы купить пять, десять, сколько угодно новых газонокосилок. Просто пожалел старую.
– Расскажи еще, – попросила Елена, улыбнувшись. – Ты ничего не говорил о своих родителях.
– Мать умерла, когда я был на службе. Отца не стало, когда я сидел в колонии. – Меняя тему, он спросил: – Ты помнишь схемы сетей? Работа по твоей части. Один телефонный звонок может поставить крест на всей операции.
– Я все помню, Марк, не волнуйся. Если все пойдет по плану, про звонки никто не вспомнит.
Часть III
Время возвращать долги
Глава 16
Захват
“30 декабря 2001 г. ВВС США заявили о потере беспилотного разведывательного самолета RQ-4A “Глобал Хок”. Он выполнял задачу над Афганистаном и потерпел аварию при возвращении на свою базу. Сообщается, что инцидент не был результатом воздействия противника. Место аварии самолета не называется”.
45
Грузия, 30 декабря, воскресенье
“Ту-134” с диверсионной группой на борту приземлился на третью взлетно-посадочную полосу аэродрома “Северный”. Диспетчер руления отдал команду, и экипаж “тушки” поставил самолет в ста метрах от ангара. Он был одним из трех в ряду, возвышающихся на западном краю летного поля.
Ближе к контрольно-диспетчерскому пункту и так же по краю были разбросаны здания радионавигационной службы и техобслуживания самолетов. Перрон пуст, ни одного военного самолета. А в советские времена здесь можно было увидеть бомбардировщики, штурмовики, истребители, военно-транспортные самолеты.
Сейчас же на вооружении ВС Грузии насчитывалось 7 штурмовиков “Су-25”, 3 вертолета “Ми-24” и 4 “Ми-8”. И все. Не считая, конечно, ста восьмидесяти бронированных машин, семидесяти танков и самоходной артиллерии в количестве сорока штук.