Легионеры
Шрифт:
То что было до этого, было легким ручейком струящимся по тенистой равнине. Сейчас из него извергались струи подобные Ниагарскому водопаду. Казалось, внутренности с ревом сверхзвукового бомбардировщика, вылетали вместе с отходившими водами, с которыми, по мужской невнимательности выплеснули и ребенка.
Долго еще он стоял в затейливой позе «Скорбящей и раскаивающейся Магдалины», сквозь слезы умопомешательства проклиная всех, согласно длинному списку, но каждый раз, не дойдя и до середины, возвращался к главному мерзавцу и подлецу, к себе.
С большим
От всего случившегося и водой пока не смытого, тянуло гнилью и тиной — зеленой и жирной, с элементами химической отравы.
В зеркало смотреть на себе не рискнул, но воду дрожащей рукой спустил. Прочистил Сергей забитый рвотными массами нос и прополоскав в очередной раз рот, смог ясно разглядеть участливо склонившегося над ним Душана. Тот выглядел довольно сконфуженным и смущенным.
— Санитары не понадобятся? — как у тяжелораненого в неравном бою, поинтересовался он.
— Нет, — не то прошептал, не то прошелестел сухими, неподвижными губами, вконец обессиливший Сергей.
— Ну и славно, — подвел черту под затянувшейся дискуссией Душан. — Пошли, у меня против такого горя есть отличное, проверенное средство, примешь его, будешь, как огурчик.
Они вернулись в комнату. На этот раз, Сережа в кресло не сел. Он, как женский чулок, небрежно сброшенный легкомысленной и нежной ручкой, полуприсел, полуприлег в кресло, повторяя все его изгибы и неровности.
Пока он пытался расположиться и принять подобающую его состоянию позу, Душан ногой придвинул к окну столик и поставил на него полный стакан неизвестного «спиртуоза». Это было именно то лекарство, о котором он так уверенно говорил: «Помогает от всего и всегда под рукой. Рецепт на эту микстуру, можешь выписать себе сам».
— Я не за этим.
Содрогнувшись в очередной раз, просипел сожжеными голосовыми связками измочаленный Сергей. И в дополнение, указывая на принесенную корреспонденцию, привел серьезный аргумент
— Я твои журналы принес. Возьми их себе.
Последнее предложение прозвучало, как окончательное проявление воли покойного, который будучи уже в состоянии безответственности, начинает раздавать не принадлежащее ему имущество.
— Спасибо, друже!
Душан взял журналы в руки, посмотрел на них непонимающе, мол, для чего это все и небрежно швырнул их на диван. И уже совсем не к месту, добавил.
— Ты знаешь? Очень ты мне понравился. И выдержка в тебе есть и стойкость. Хотел бы я иметь такого брата.
Сергей, сквозь пудовые ресницы, отказывающиеся подчиняться их владельцу, мог только созерцать мир. Правда, для иронии над собой, силы у него нашлись.
— Выдержка…
Он попытался улыбнуться,
— Выдержка — это из разряда коньяка или водки?
Душан почувствовал подвох, и, чтобы не показаться совсем уже дураком, коротко заметил:
«Ты меня понял правильно.»
После, подняв стакан и перед тем, как опрокинуть его в глотку с сомнение в правильности своих действий спросил:
— Ты, точно не хочешь?
Сергей, в подтверждении своих окрепших антиалкогольных принципов, убедительно накрыл стакан ладонью.
— Тогда, хоть пивка сербани, — радушно предложил Брегович. — Оно у меня холодненькое. Увидишь, сразу полегчает.
— Нет. Спасибо за хлопоты, — он поднялся, чтобы уйти.
— Подожди.
Душан поднял руку в стиле римских правителей собирающихся произнести важную речь в Сенате. Он кашлянул.
— Ты сам видишь. Я тоже здесь загибаюсь. Поэтому и предлагаю, пошли в армию запишемся. Обещаю, твои проблемы, из-за которых у тебя в этой жизни столько непонятного и… ты вот переживаешь, волнуешься… закончатся едва ты вольешься в дружный армейский коллектив… единых мышленников. Нет… Да… Единомышленников.
Чувствовалось, оратор пытался быть убедительным.
— Ты себе представить не можешь, как у нас в армии хорошо, — он мечтательно понизил голос, собираясь, как видно сообщить, что-то уж совсем интимное из армейской жизни. — У нас так хорошо… Так хорошо… У нас кормят по норме и… Много еще остается… У нас ходят строем, с песнями… То есть… в общем… ты понимаешь, очень много умных людей. Типа меня…
Сергей недоуменно пожал плечами, слегка опешив от такого предложения. Он сегодня вообще плохо, что понимал.
Из более-менее знакомой, полубогемной жизни, переступить несколько десятков социальных ступенек вниз. Стать, что называется куском пушечного мяса, который война безжалостно перемалывает в своей мясорубки и выбрасывает в виде удобрений для полей и будущих тучных урожаев? Нонсенс! Парадокс! С другой стороны, появлялась возможность испытать новые впечатления… Только, какие?
Ох, как тяжело думается в таком измордованном алкоголем состоянии.
Старый солдат не почувствовал горячего желания Сергея последовать его призыву. Мало того, он увидел — о, ужас — сомнение в его глазах. Такого непонимания прекрасных перспектив, он совсем уже перенести не мог.
С неподдельным жаром, вставляя незнакомые для собеседника слова и виртуозно пользуясь ненормативной лексикой, стал рассказывать о жизни в дружной армейской семье с такими красноречивыми подробностями и так крича и жестикулирую, что Сергей, дабы успокоить разбушевавшегося уже не добряка-пропойцу Душана, а капрала Бреговича, махнул на все рукой, подчиняясь всевидящей судьбе.