Легионеры
Шрифт:
— Невероятно, наш Абоко плакал? — казалось удивлению отца Сергея, не было предела.
— Да, представь себе, плакал и, еще как, — глядя на дымящуюся сигару Платонов продолжил. — Их контора возвратит документы обоих, а мы в качестве ответной меры, т. с. в свою очередь, откажемся от многомиллионных исков, связанных в первую очередь с их нападением на наши объекты, а во вторую с нанесенным нашим работникам тяжелых моральных травм и страданий.
— Не слишком ли ты сегодня щедр и великодушен, — жестко переспросил его Синоним. — ты забыл чьи деньги мы здесь окучиваем?
— Ты как всегда прав. Во всем должен быть порядок… — согласился собеседник. — Если с возвратом паспортов не получится, беда не большая. Новые сделаем в любой момент. Как только понадобиться… Одному и второму…
Они задумались над превратностями судьбы. Все проблемы в конце концов свелись к очередной бумаженции. Паспорта, справки, выписки из документов. Даже умерев, ты без свидетельства об этом прискорбном факте, являешься неполноценным покойником. Объектом шуток и товарищеских розыгрышей для оставшихся в живых. Осознавать это отвратительно и горько, в первую очередь для самого умершего.
Алексей сидел за празднично накрытым столом, боясь поднять глаза и встретиться с насмешливым взглядом Маринки-чужой половинки. Неторопливая беседа, легкое позвякивание посуды. Тосты, здравицы, пожелания.
Угощение было выставлено в честь их выздоровления и выписки из больницы. Приглашены самые близкие родственники и друзья. Ему бы сидеть и радоваться тому, что наконец-то наступила возможность отведать истинно домашней кухни, а он сидел, как петух на насесте и корил себя за свою непроходимую детскую доверчивость, если не сказать более жестко — тупость. Набычился и излучал отрицательные флюиды.
Когда наконец до него дошел весь комизм ситуации, он почему-то решил считать себя несправедливо обиженным и, не смеялся. Сергей видя подавленной состояние своего друга пытался его каким-то клекотом хоть как-то подбодрить. Но тот находился в состоянии критического нокдауна. То есть еще не упал, но еще одно легкое дуновение сквозняка, движение корпусом и он сам рухнет. Даже бить не надо. Рефери смотрит в затуманенные глаза… и останавливает поединок.
— Ты, имея все это, рисковал жизнью, ради баловства играл в войну? — он был просто сражен наповал. — У нас в птурской области бесноватый фашистик, людей пачками жрет на обед. Все от этого урода разбегается. Куда угодно, только бы подальше, не желая быть заложниками параноика. А ты себя испытываешь? Ну, брат… Никогда я этого не пойму…
Находившийся рядом Синоним, приглашенный в качестве почетного друга семьи, услышал эти горькие слова. По крайней мере, Алексей именно такой, горький оттенок пытался придать сказанному.
— Врежь ему, братан, врежь… — поддержал он его. — Он только о себе в первую очередь и думал. Соглашайся малыш, слова хотя и обидные, но возразить нечего.
—
— Ты не подменяй понятия, — обижено засопел Алексей. — Вы надо мной все это время издевались и веселились от всей души. А я, дурень совхозный, все принимал за чистую монету, так как даже представить себе не мог, что и госпиталь, и дворец, и воинство на самолетах, и… все остальное. Может принадлежать одной семье. Да, что представить? Я в своей жизни такого не видел никогда…
Алексей горестно замолчал. Сергей сидел рядом поникший, испытывающий чувство вины. Синоним видя, что закадычные друзья замолчали, решил не мешать им разбираться в самих себе и удалился.
После скучного обеда многие, посчитав свою миссию исполненной, откланялись и покинули гостеприимный дом. Хозяева особенно никого и не задерживали. Основная масса удалилась пить кофе, доедать десерт «жаренная репа а ля шартрез» и травить себя изысканными сигарно-трубочными ароматами.
Сергей приметил какое-то шальное состояние у Алексея и просигнализировал ему, что, мол случилось, капрал? Тот ответил уклончиво и непонятно: «Все. Достали. Сегодня напьюсь и пусть им будет стыдно.»
Кого он имел под этим непонятным «им»? Глаза у него, в поисках собутыльника, заскользили по «Рыцарскому залу» живописно украшенному книгами, да половичками-рушниками на стенах, гобеленами называемые…
В момент безрезультатных поисков достойного соперника, как раз под руку подвернулся старый вор и насмешник Синоним… И не то, чтобы он специально навязывал им свое общество. Он просто мимо проходил…
Конечно не просто…
Конечно не проходил, а сидел в другом конце зала, беседуя с японцем Абоко о сложностях электрических сейфовых запоров.
Конечно он сам все подстроил и хотя его пришлось повсюду искать, но следовало отдать ему должное, продумал он это мастерски. По крайней мере именно так, Сергей позже объяснял то, что случилось в дальнейшем.
— А не выпить ли нам с вами, за дружбу между народами.
Издали начал свой тонкий подход к проблеме выпить Алексей. Как уже было разъяснено выше, сам Синоним все это и подстроил.
— Пожалуй, правильное предложение.
Поддался искушению представитель уголовного истеблишмента, делая вид, что для него данный намек носит неожиданный характер.
— Ну, тогда только на брудершафт?
— Согласен.
— По полному?
— А-то, как же.
На полную он согласился погорячившись. Он то думал, что разговор идет о рюмках, а Алексей набухторил водки «Циррозной особой» в толстые, долго сохраняющие вкус стекла стаканы. Граммов по двести пятьдесят, ее родимой получилось, ни как не меньше.