Легионер
Шрифт:
— Можем начинать, сэр.
— Приступайте. Хотя нет, стоп. Капитан Рурк, обеспечьте хорошее поведение нашего гостя.
Правду сказать, чувствовала себя Лана неважно. Сделанная Кимом анестезия начала сдавать позиции, в запястьях поселилась дёргающая боль. Очень хотелось пить. Чего не хотелось, так это прерывать затеянный генералом Саиди спектакль.
Этот человек нравился ей. Чем-то он напоминал приёмного отца, вот разве что па не стал бы тянуть время, играя на нервах окружающих. Похоже, командующий дивизионом дольше
Между тем капитан Рурк переместился за спинку кресла Ассенгеймера, где и замер. Скрещенные на груди руки в любой момент готовы были расплестись и превратиться, в зависимости от обстоятельств, в удушающий захват или банальный хук. Интересно, сколько у него удар? Ну, за четверть тонны-то ручаться можно, это как минимум. Да и просто кулаком по макушке мало не покажется…
А потом ей стало не до размышлений: лейтенант Лидделл запустила показ. И Лану вдруг обдало стылой сыростью — взявшаяся откуда-то тоска властно сдавила сердце. Вот они все, живые и здоровые: умница Проныра, Свисток, какой бы сволочью он ни был, улыбающийся Тор…
Правда, по дороге от гауптвахты до кабинета Льюиса Ким успел её немного успокоить, сказав, что напарник идет на поправку и волноваться не о чем. Но воспоминания о бесчувственном теле, разрываемом тяжелым кашлем, были слишком свежи.
— Попытка подкупа служащих Легиона с целью завладения принадлежащим Легиону имуществом налицо, — бесстрастно резюмировал полковник Гейхман, когда запись в очередной раз была остановлена, на сей раз после слов Ассенгеймера о том, что его предложение остается в силе. — Уже одно это дурно пахнет, мистер Ассенгеймер.
Тот начал было приподниматься, но потом, вероятно, вспомнил о стоящем позади Рурке и благоразумно остался сидеть. По какой-то непонятной Лане причине к нему начала возвращаться сбитая было спесь:
— Полковник, я признаю вашу квалификацию как юриста, но, согласитесь, вы — ВОЕННЫЙ юрист. И вряд ли так уж хорошо разбираетесь в правовых механизмах действия закона спроса и предложения. Военные вообще мало что знают о нём. И уж конечно, нельзя требовать от рядовой Дитц, чтобы она правильно поняла суть моего…
Странный, механический голос внезапно проскрежетал, перебивая штатского:
— Мой биологический папаша продал меня приемному отцу за четыре банки пива. О законе спроса и предложения я знаю ВСЁ!
И Лана вдруг с ужасом осознала, что этот голос принадлежит ей.
Смутиться или выпрыгнуть из кресла и бежать куда глаза глядят она не успела — вмешался генерал Саиди:
— Лейтенант Дюпре, вы, помнится, собирались позаботиться о воде для рядовой Дитц? Думаю, самое время.
Пока лейтенант стояла рядом, готовая в любой момент перехватить падающий стакан (держать его или сжимать пальцы Ланы своими она и не подумала — мрина!), офицеры негромко
— Дитц, расскажите о том, что произошло после того, как вас и ваших товарищей попытались подкупить, — потребовал привезённый командующим "внутряк". — Лидделл, запись.
И Лана принялась комментировать видеоряд. Рассказывать, собственно, было особо нечего. Пошла в паре с Кристенсеном на разведку. Быстрое перемещение пятен света показалось странным. Погасила свой фонарь, прика… эээ… посоветовала Кристенсену сделать то же самое. Услышала звук удара и шипение, почувствовала, что задыхается, спряталась, обвалив штабель…
— Лидделл, вы сможете отсечь голос и дыхание Дитц и усилить остальные звуки?
Связистка, кажется, даже немного обиделась:
— Конечно, сэр. Это же "десятка"!
— Повезло! — хмыкнул Красин, откидываясь на спинку кресла. Весь его вид говорил, что майор никуда не торопится сам, и никому не позволит. Разбираться — так разбираться.
А потом манипуляции Лидделл закончились. И невнятное бормотание, которое слышала Лана перед тем, как насторожилась и заподозрила неладное, стало громким и отчетливым.
Шорох, влажный удар, приглушенный голос Свистка:
— Говорите, предложение в силе?
И ответ Ассенгеймера:
— Разумеется. Вы приняли правильное решение, Нельсон. Сумма предложения остается неизменной, просто теперь её придется делить на меньшее количество людей.
Смешок. Угодливый, наглый. Ох, и сука же!
— Предлагаю ещё уменьшить его, сэр.
— Я не ошибся в вас, Нельсон. Идёмте, тут есть кое-что занятное.
Шаги двух пар ног.
— Откройте этот ящик.
Скрежет, тихий треск.
— Отлично, Нельсон. А теперь я вам кое-что покажу.
Звук удара, оглушительный по сравнению с голосами, шуршание — должно быть, от разворачиваемой маски — и свист выпускаемого газа. Что-то (или кто-то) падает, грохочут валящиеся как попало ящики…
— Стоп, Лидделл, — Красин снова сидел прямо. — Полагаю, все ясно. Сэр?
— Действуйте, майор, — кивнул Саиди. — Действуйте.
Что именно сделал Красин, Лана так и не поняла. Казалось — вовсе ничего, даже не пошевелился. Но дверь кабинета открылась, пропуская внутрь трёх мужчин с нашивками внутренней безопасности и капитанскими погонами и шестерых штурмовиков в шлемах с опущенными забралами.
— Хиггинс! — произнес в пространство поднявшийся на ноги майор. Лицо его казалось каменным, двигались только губы, да и то почти незаметно.
— Сэр? — отозвался крайний левый из вошедших капитанов, так же глядя прямо перед собой.
— Джозеф Ассенгеймер. Обвинения: попытка подкупа служащих Легиона с целью завладения имуществом Легиона; подстрекательство к бунту; подстрекательство к убийству; нанесение тяжких телесных повреждений, повлекших за собой смерть потерпевшего; попытка убийства; клевета. В работу.