Легион Кэнби
Шрифт:
В Лондоне и Нью-Вашингтоне наступила осень, один из трех восхитительных теплых периодов «южного» полушария Халифа Возле маленькой таверны «Корт-Мишель» в древней столице Калабрии Кобир и Эмиль Липпи попивали сладкий «ваннал» с горькой настойкой, сидя под зонтиком, который в более раннее время защитил бы посетителей от лучей Са'анто Теперь же, под вечер, их любимое заведение затеняли покрытые затейливой резьбой
— Слышали о чистке? — спросил Шкода.
— Кто о ней не слышал? — ответил вопросом на вопрос Липпи.
Кобир кивнул и улыбнулся — вместе с Липпи они обсуждали это с тех пор, как пришли сюда почти час назад.
— Кто бы мог поверить? — Кобир усмехнулся, нажимая на кнопочку, которая зажигала ароматические табачные листья в его глиняной трубке с длинным черенком.
Кобир с удовольствием затянулся. Трубки представляли собой ту роскошь, от которой во время космических операций приходилось отказываться.
— Такая же чистка во Флоте, которая когда-то уничтожила наш… прошептал Шкода, подавая знак, чтобы ему тоже принесли «ваннал», и в оцепенении покачивая головой.
— Что ж, — заметил Липпи, морща нос, — в последнее время Флот не увенчал себя славой. Во время нашей стычки было похоже, что экипажи набирались из одних новичков. А после этого вообще не могли нас найти!
— В самом деле, — согласился Кобир, затянувшись пряным дымом. — Такое впечатление, что теми «тарквинами» возле Омеги-932 в основном командовали желторотые выпускники имперских академий. Но это не имело значения… до последнего времени.
— Я не понимаю, — возразил Шкода. — Пока все это вообще не имеет для меня смысла.
— Сначала, Дориан, спроси себя, в чьих глазах это имеет смысл? парировал Кобир.
— Мой капитан?
Кобир улыбнулся, задумчиво отхлебнув «ваннал».
— Часто смысл событий пытаются понять с точки зрения собственной логики, когда в действительности эти события разумны лишь в пределах кругозора другого человека.
Он посмотрел поверх стакана.
— Только в жестком свете практики события — а также вызвавшие их мотивы — оказываются рациональными. Липпи согласно кивнул.
— Николай имеет в виду, что имперская чистка, возможно, не имеет смысла для тебя или для меня, но для кого-то вроде Дэвида Лотембера в ней заключается величайший смысл.
— Лотембер… — повторил Шкода. — Ах да, Имперский министр Адмиралтейства. Неужели он такой осел?
— Все зависит от того, — ответил Липпи, — судишь ли ты его как политика или как командующего. В первом случае он просто гений.
— Однако в последнем, — продолжил Кобир,
— Бог ты мой, — пробормотал Шкода, округляя глаза — Ты предполагаешь, что тех несчастных ребят, командовавших «тарквинами», выбрал сам Лотембер?
Кобир мрачно кивнул.
— Рассматривая известные подробности имперской чистки, — произнес он, — это становится вполне вероятным — Взгляните с другой стороны, — предложил Липпи, зажигая гораздо более короткую и толстую трубку из дерева. — Всю свою жизнь Лотембер занимал тот или иной политический пост — даже во время войны. Благодаря этому он всегда вел жизнь относительно привилегированного человека…
— И понятия не имеет о реальном положении вещей, — закончил за него Шкода.
— Вот именно, — согласился Кобир — А для истинных политиков не существует ничего ценного, если это напрямую не связано с властью, особенно политической, которая обычно приводит к деньгам.
— Так что в глазах Лотембера, — подхватил Шкода, — единственными компетентными людьми во всей вселенной являются те, которые связаны с богатством или властью — а лучше и с тем, и с другим. — Он нахмурился. Это объясняет странные новые имперские списки: адмирал — граф такой-то, капитан — баронесса такая-то, лейтенант — еще какой-нибудь баронет. Меня все это удивляло.
— А новые офицеры без титула, — кивнул Липпи, — отпрыски семей, обладающих властью другого рода: в промышленности, транспорте, политике, преступном мире.
— Если это правда, — заметил Кобир, окутанный облаком дыма, — тогда с «тарквинами» возле Омеги-932 все понятно. Вот только…
— Что?
— Ну, раз они так облажались, зачем Лотемберу подвергать такой же ерунде целый флот?
— По-моему, — высказал догадку Липпи, — он просто сваливает вину на свою команду. Обрати внимание — чистке подверглись только офицеры.
Кобир кивнул.
— Конечно! Отлично, Эмиль! После столь многих лет в космосе у меня начали усыхать мозги.
— Не только у тебя, старик, — усмехнулся Липпи, — у меня тоже. Ведь я так и не возьму в толк, почему все новые высокородные офицеры — почти дети.
— А вот это, — с ухмылкой проговорил Шкода, — мне как раз понятно. Богатые люди обычно слишком заняты, чтобы идти в армию. Такую роскошь могут позволить себе только их чада.
— Если без шуток, — вставил Кобир, — меня тоже озадачивает упор на самых зеленых юнцов. Возможно, это случайно, но кто знает. Чистка Лотембера происходила не под влиянием минуты.
— Пока же, — заметил Шкода, — действия Лотембера следует только приветствовать — похоже, он лишил свой Флот опытных экипажей.
— Не совсем так, — предупредил Кобир. — Во Флоте, так же как и в нашей маленькой эскадре, корабли держатся на рядовых. Офицеры могут ими руководить, но все равно машины, благодаря которым корабли летают, запускают и поддерживают рядовые.
— Верно, дружище, — согласился Липпи. — По-настоящему командование военными кораблями переходит к офицерам лишь во время боя.