Легион Кэнби
Шрифт:
Заметив на губах молодого человека одобрительную улыбку, министр энергично передернул плечами.
— Опыт можно легко передать во время учебных ситуаций, зато у молодых не затуплен ум, как у большинства безнадежно отсталых ветеранов.
— Ей-богу, — воскликнул Воландер, — это впечатляет, Лотембер! Если подумать, в нашей «Белой звезде» очень мало молодых офицеров и рядовых. Он нахмурился. — Боюсь, это дает о себе знать. Если присмотреться, наша линия довольно старомодна.
С этими словами капитан глубокомысленно кивнул — как будто приходил к какому-то сложному
— Лотембер, — произнес Воландер, протягивая ладонь, чтобы похлопать ею по руке министра, — я думаю, вы к чему-то клоните. Надо полагать, у вас есть план, как исправить положение.
— У меня действительно есть план, ваша милость, — ответил тот, глядя на Ренальдо, который, казалось, чувствовал себя более непринужденно, чем пару минут назад. — Вот уже несколько недель я разрабатываю план по очистке Флота от древнего сухостоя, заменяя эту человеческую требуху молодыми людьми, получившими современное образование. Я особо сосредоточусь на заполнении офицерского состава отпрысками лучших семей Империи — так сказать, сливками общества самыми образованными, здоровыми и надежными. Когда я закончу, старый Флот засверкает юностью и энергией. А вскоре после этого кирскианские пираты исчезнут. Что может быть проще?
К тому времени Лотембер уже с трудом сдерживал улыбку удовлетворения, а красивое лицо Воландера выражало полную покорность.
— Ей-богу, Ренальдо, — воскликнул он, поворачиваясь к графу, — сразу видно, почему вы поддержали этого парня на выборах в министры Флота. Мои поздравления, дружище! Я непременно передам это отцу.
Граф привстал со своего неудобного места и поклонился — или по крайней мере попытался сделать это, несмотря на свой огромный живот.
— Ах, капитан, — елейным голосом проговорил Ренальдо, — моя заслуга вовсе не велика. Министра Лотембера было легко выбрать, поскольку он на голову возвышался над своими, так сказать, современниками…
Утонченный, но от этого не менее бессмысленный обмен любезностями продолжался лишь несколько минут — Воландер взглянул на часы.
— Ну что ж, господа, — произнес он, — я бы с удовольствием продолжил нашу дискуссию, однако служба зовет, как говорят у нас в «Белой звезде». Воландер торжественно пожал руку Ренальдо, а затем обернулся к Лотемберу и с чувством проговорил:
— Министр, вы поделились со мной своими взглядами, и я ценю это. Возможно, я наилучшим образом выражу свою благодарность — и восхищение попыткой осуществить ваш план на практике в «Белой звезде».
Лотембер склонился так низко, что едва не потерял равновесие.
— Мой господин, — прошептал он, придавая голосу едва заметную дрожь, вы оказали мне чрезвычайную честь.
После еще нескольких цветистых фраз молодой граф, он же капитан, ушел. Улыбаясь, Лотембер повернулся к своему тучному покровителю и приготовился к похвале, для которой так богато удобрил почву. Вместо этого…
— Лотембер, — распорядился Ренальдо голосом, не оставлявшим сомнений, — немедленно прикажи своим людям освободить комнату.
— Мой господин?
На секунду закрыв глаза, Ренальдо открыл их и пронзил Лотембера взглядом, способным остановить
— Освободи… комнату… — повторил граф, произнося каждое слово медленно и четко, как будто разговаривал с умственно отсталым ребенком. Ты нужен мне на пару слов.
Лотембер задыхался от волнения.
— В-выйдите все, — приказал он натянутым, как струна, голосом. Секретное совещание. Освободить комнату!
Когда в ней не осталось ни одного аналитика или офицера связи, Ренальдо повернулся к Лотемберу и схватил его за грудки.
— Лотембер, хорек вонючий, тебе удалось спасти свою задницу — но ненадолго. Ты понял?
— Я… м-мой господин? — пробормотал Лотембер в ответ на столь неожиданный поворот.
— В общем, ты меня слышал, Лотембер, — рявкнул Ренальдо. — Если ты думаешь, что слез с крючка с этими кирскианскими пиратами, тебя ждет крупное разочарование. А теперь слушай, да повнимательнее, потому что это твой последний шанс. Провалишь дело снова — и можешь забыть о моей поддержке на следующих выборах. Я хочу, чтобы кирскианцы исчезли — все до единого. Понятно?
— Э-э, разумеется, мой господин, — ответил Лотембер, сердце которого бешено колотилось от волнения.
— Тогда повтори.
— Что п-повторить, мой господин? — заикаясь, спросил Лотембер в недоумении.
— То, что мне нужно.
— Э-э…
— Лотембер, болван ты никчемный, — прикрикнул на него Ренальдо, отчего по ребрам министра поползли ледяные щупальца страха, — что ты должен сделать, чтобы я не поддержал на следующих выборах кого-нибудь другого или, еще лучше, не уволил тебя за некомпетентность? Лотембер немного вышел из ступора.
— К-кирксианцы… — промямлил министр. — Я должен от н-них избавиться.
— Так не забудь об этом, — сердито бросил Ренальдо, направившись к двери, — если только ты не мечтаешь присоединиться к бродягам в бесплатных столовках.
После того как дверь захлопнулась, Лотембер, тяжело дыша, откинулся в кресле — несмотря на кондиционеры, костюм министра промок от пота. Он просидел так почти полчаса, пока дыхание и сердцебиение не пришли в норму.
Пока Лотембер освежался в личной умывальной, тщательно накладывая свежий макияж, чтобы скрыть все следы недавнего смущения, он приказал Толтон вызвать ближайших подчиненных по контролю за СМИ и распространением информации. Когда все они собрались за длинным столом в просторном конференц-зале, министр театрально вошел в комнату.
— Господа, — объявил он, — вы немедленно прекращаете все обычные министерские дела.
Естественно, это привлекло их внимание! Когда в зале снова стало тихо, Лотембер уселся.
— Завтра утром мы — вы и я — начнем задание, которое раз и навсегда докажет всей Империи, на что мы годны.
Министр сделал паузу и посмотрел в глаза каждому из своих помощников.
— Скоро я разошлю вас по домам — возможно, в последний раз перед тем, как вы расстанетесь с семьей и друзьями на целые недели. Когда утром вы вернетесь в свои кабинеты, я ожидаю от каждого из вас — и от всех, кто работает под вашим руководством — нечеловеческих усилий.