Легенды
Шрифт:
— Но, — Ириан замолчала.
— Знаешь, его дар — звать из тьмы… это очень опасно. Это страшно. Здесь, — он вгляделся в золотисто-зеленый сумрак древесных крон, — здесь ничего звать не нуж-шно. Некого переводить через стену. Нет стены.
У него было лицо воина, но когда он смотрел на деревья, оно становилось мягче, грустнее.
— А теперь, — сказал он, — Мастер Зова хочет сделать тебя причиной для нашей встречи. Но я не пойду в Великий Дом. Меня вызвать нельзя.
— А сюда он не придет?
— Я думаю, он не смеет ступить в эту Рощу. Или на Скалу. На Скале
Ириан не совсем поняла, что он хотел сказать, но спросила совсем о другом:
— Ты сказал, что он сделал меня причиной для вашей встречи?
— Да. Нуж-шно девять магов, чтобы выслать с острова одну ж-шенщину, — улыбался он редко, но когда улыбался, улыбка была короткой и яростной. — Нам нуж-шно встретиться, чтобы восстановить Правило Рока. А значит, выбрать себе Аргхимага.
— Если бы я ушла… — Ириан заметила, как он качнул головой. — Я могла бы пойти к Тому, кто дает Имена…
— Тебе безопаснее здесь.
Ириан беспокоило то, что она может причинить вред, но мысль о том, что сама подвергается опасности, ей в голову не приходила. Эта мысль казалась ей непостижимой.
— Со мной все будет хорошо, — сказала она. — Значит, Мастер Имен, и ты… и Привратник?
—..мы не гхотим, чтобы Торион стал Аргхимагом. И Мастер Трав тож-ше не хочет, хоть и предпочитает возиться в земле и лишнего не говорить, — он заметил, что Ириан изумлена. — Торион, Мастер Зова, называет себя истинным именем. Он ведь умер, так?
Ириан было известно, что король Лебаннен тоже открыто пользуется своим именем. Он тоже вернулся из мертвых. И все же тот факт, что и Мастер Зова поступал точно так же, продолжал ввергать ее в шок и вызывал тревожные мысли.
— А… ученики?
— Тож-ше разделились на две группы.
Ириан думала о Школе, в которой побывала совсем недолго. Отсюда, из глубин Рощи, Школа казалась стеной, отгораживающей одних живых существ от других, словно клетка, словно загон. Как можно поддерживать равновесие в подобном месте?
Мастер Образа сложил на песке короткую линию из четырех камешков и сказал:
— Как мне гхочется, чтобы Перепелятник не покидал нас. Как мне хочется прочитать то, что пишут мне тени. Но все, что я слышу, это листья, шепчущие о Перемене… Все меняется, кроме них.
Он посмотрел на деревья, и лицо его было печальным. Солнце клонилось с закату. Беловолосый встал, пожелал Ириан доброй ночи и ушел, затерялся среди деревьев.
Ириан осталась сидеть на берегу Твилбурн. Ее беспокоило то, что ей рассказали, и то, что думала она сама в этой роще, и то, что она чувствовала. И еще ее беспокоило то, что чувства и мысли ее беспокоят. Она пошла к дому, приготовила ужин из копченого мяса, хлеба и лука и съела все, не распробовав вкуса. Потом вновь побрела на берег потока. Спустилась к воде. Вечер был теплый и тихий, лишь несколько звезд разгорелись в молочной дымке над головой. Ириан быстро разделась, бросила мужские штаны и рубаху на берег, и обнаженная скользнула в прохладную воду. Раньше ей не приходилось плавать в ручьях и реках в Ириа. Холодное, серое море она ненавидела, но этот быстрый поток ей понравился.
Озноб пробежал меж лопаток. Вода стала холодной. Ириан огляделась — собранно, но пока еще не напряженно — и увидела на берегу над собой черный мужской силуэт.
Ириан выпрямилась во весь рост.
— Убирайся! — закричала она. — Прочь, предатель, прогнивший развратник, или я вырву у тебя печень!
Она бросилась к берегу, ухватилась за прочные ветки и вскарабкалась на песок. На берегу не было никого. Ириан дрожала от ярости. Она схватила одежду, натянула ее на себя, все еще продолжая ругаться:
— Трусливый колдун! Предатель! Сукин сын!
— Ириан?
— Он был здесь! — закричала она. — Это тухлое сердце, ваш Торион!
Она налетела на Мастера Образа, который вышел под звездный свет.
— Я купалась в потоке, а он стоял там и смотрел на меня!
— Это призрак… всего лишь виденье. Он не причинил бы тебе вреда, Ириан.
— Виденье с глазами, виденье, которое видит! Мог ли он…
Она замолчала. Нужное слово не приходило на ум. Ей стало плохо. Ириан задрожала, сглотнула горькую влагу, наполнявшую рот.
Мастер Образа взял ее за руку. Ладони его были такие теплые, а Ириан было так холодно, словно в сумраке могилы, что она прижалась к Мастеру в поисках тепла. Они так стояли какое-то время, отвернувшись друг от друга, но стиснув руки и крепко прижавшись друг к другу. Наконец, Ириан отодвинулась, отбросила мокрые волосы за спину.
— Спасибо тебе, — сказала она. — Я замерзла.
— Знаю.
— Я никогда не мерзну. Это был он.
— Говорю, Ириан, он не мож-шет прийти сюда, он не мож-шет здесь причинить тебе вред.
— Он нигде не может мне навредить, — сказала она, и огонь вновь побежал по ее венам. — Если он попытается, я уничтожу его.
— Агх, — вздохнул Рисующий Образ.
Ириан посмотрела на него в свете звезд и сказала:
— Скажи мне свое имя — нет, не истинное — просто скажи, как мне тебя называть. Когда я буду думать о тебе — как?
Он мгновенье молчал. Потом произнес:
— В Карего-Ат, когда я был варваром, я был Азвером. На Хардике это — Знамя Войны.
— Спасибо, — сказала она.
Ириан лежала без сна в маленьком доме и ощущала, как становится вязким воздух, как давит на нее потолок. Потом вдруг уснула, быстро и глубоко. И так же внезапно проснулась, когда на востоке чуть посветлело. Ириан подошла к двери, чтобы увидеть то, что любила больше всего — небо перед рассветом. Оторвавшись от созерцания, она увидела, что Азвер, Мастера Образа, крепко спит на земле у порога, завернувшись в серый плащ. Без звука Ириан спряталась в доме. Спустя какое-то время она вновь увидала его, идущего к лесу, Азвер ступал немного неловко и почесывал голову, как делают люди, когда они еще не совсем проснулись.