Легендо

Гарбер Стефани

Телла не потрудилась сдержать смех.

– Никакая сила на земле не заставит меня влюбиться в тебя.

– Посмотрим. Если, конечно, сумеешь дожить до конца недели.

Джекс бросил огрызок яблока в огонь, вспыхнувший небесно-голубым и на мгновение окутавший комнату мерцанием, не вяжущимся с их разговорами о смерти, и Телла вспомнила звезды, созданные Легендо прошлой ночью.

Или это были звезды Данте?

Наконец она позволила себе по-настоящему обдумать подслушанный ею разговор между Данте и Хулианом. Они не только волшебным образом исцелили ее кровью, но Данте к тому же назвал Хулиана своим братом.

Если

Хулиан говорил Скарлетт правду о том, что Легендо его брат, закономерно предположить, что Данте и есть магистр Караваля. Почему, в таком случае, он привел Теллу к Хулиану, чтобы тот ее исцелил? Может быть, Легендо все же сам Хулиан?

Телла пожалела, что не смогла открыть глаза и увидеть, чью кровь она пила. Был шанс, что она не принадлежала ни Хулиану, ни Данте; возможно, Хулиан где-то хранил запасы магической крови, хотя это и представлялось крайне маловероятным. Еще более нереальным казалось допустить, что один из братьев на самом деле магистр Караваля, напоивший ее своей кровью, чтобы сохранить жизнь.

В любом случае, теперь она совершенно по-иному воспринимала необходимость по окончании игры выдать Легендо Джексу.

Однако затаившаяся в дальнем уголке сознания порочная ипостась Теллы получала удовольствие от мысли, будто Данте в самом деле и есть Легендо. Услышав признание Данте, что Телла – их единственная надежда на нахождение колоды Судьбы, она с радостью сдала бы его Джексу, хоть умом и понимала, какая это ужасная идея.

Телла повернулась к своему мнимому жениху и увидела, что он принялся играть ее медово-светлым локоном. Она содрогнулась всем телом и, даже полностью исцеленная, снова почувствовала себя разбитой вдребезги. Она попыталась избавиться от этого ощущения и вдруг поймала себя на том, что представляет, каким был бы Джекс в полной силе. Когда миром правили Мойры, говорили, что они больше походили на богов, чем на людей. Она вообразила его губы, навсегда запятнанные кровью, и груду мертвых девушек у его ног.

– Выходит, Легендо нужен тебе для того, чтобы вернуть утраченные силы? – спросила она.

– Полагаю, ты уже знаешь ответ на этот вопрос, – протянул Джекс.

– А что с ним станется, когда ты добьешься желаемого?

В глазах Джекса вспыхнуло раздражение.

– Ты беспокоишься о бессмертном магистре Караваля?

– Нет, я беспокоюсь о том, что чудовища вроде тебя и Неупокоенной Королевы получат еще больше власти.

– Чудовища получат власть независимо от того, как закончится эта история, – любезно сообщил Джекс. – Что, по-твоему, случится с Легендо, если он уничтожит нас и завладеет всей нашей магией? Мне нравится власть, но ни один человек или бессмертный не должен обладать ею в такой степени. Если Легендо добьется желаемого, то станет величайшим злодеем, какого свет не видывал.

– Так ты веришь, что игра реальна?

– Возможно, не для всех, кто играет, но для тебя, меня и Легендо – определенно да. Это что-то меняет для тебя, милая? На случай, если вдруг вздумаешь пойти на попятную, позволь напомнить тебе о двух вещах. Если ты не выполнишь обязательства по заключенной со мной сделке, то умрешь в конце этой недели, и твоя мать тоже. Есть только два способа освободить кого-то из плена карты. Человек должен добровольно занять его место внутри карты, или наделенный огромной силой бессмертный должен снять проклятие

и освободить всех тех, кто заключен в картах. Легендо никогда не выпустит Мойр на волю. Заполучив карты, он уничтожит их все, включая и твою мать.

Джекс наклонился достаточно близко, чтобы коснуться уха Теллы холодными губами и, заправив ей прядь волос, прошептал:

– Карта, в которой томится твоя мать, связана с колодой Судьбы. Если не хочешь, чтобы твоя мать умерла, то, как только выиграешь игру, призови меня с помощью монеты невезения и передай мне Легендо, как и обещала.

– Ненавижу тебя, – прорычала Телла.

Джекс усмехнулся ей в мочку уха, как будто трепеща от предвкушения.

– Я не помешала? – раздался с порога голос Скарлетт.

Оглянувшись, Телла увидела сестру с красочным подносом с едой в руках и широкой улыбкой, адресованной Джексу, на губах.

– Мы прощались.

Джекс откинул непослушные волосы со лба Теллы, нахмурившись, как будто ему не хотелось покидать ее.

Став свидетельницей этой сценки, Скарлетт едва не упала в обморок, и Телла решила, что со стороны, вероятно, действительно выглядело невыразимо элегантно, когда она лежала вся бледная на подушках, а сияющий Джекс склонился над ней, и его отливающие золотом пряди волос упали на один жуткий глаз.

– Я бы и рад задержаться подольше, но не волнуйся, любовь моя, я вернусь, чтобы сопроводить тебя сегодня вечером на ужин с императрицей. Надеюсь, ты не забыла о приглашении?

Ахнув, Скарлетт поставила поднос на столик рядом с кроватью.

– Ты ужинаешь с императрицей?

– О, да, – вмешался Джекс, прежде чем Телла успела отреагировать. – Ее величеству не терпится познакомиться с девушкой, которая украла мое сердце. Моей предыдущей невестой она нисколько не интересовалась, а вот Донателлу, я уверен, полюбит так же сильно, как и я сам, – сладким, точно мед, голосом сообщил Джекс, и Телла не сумела распознать, сделал ли он это исключительно ради Скарлетт или чтобы помучить Теллу. Пылкая любовь императрицы, сравнимая с любовью самого Джекса, на самом деле означала отсутствие расположения.

Ужин с ней вдруг показался Телле очень плохой идеей. В некотором смысле императрица представлялась фигурой такой же мифической, как и Мойры: могущественная правительница, о которой она много слышала, но никогда не видела. Хоть Телле и было любопытно познакомиться с ней лично, вполне могла бы обойтись без подобной чести. Важно другое: одна ночь в обществе императрицы означала, что на одну ночь меньше Телле придется играть в игру и искать карты своей матери, которые – теперь она не сомневалась в этом – и были необходимым для победы артефактом.

– Сегодня вечером я не могу пойти с тобой на ужин, – сказала Телла. – Ведь до завершения Караваля осталось всего три ночи.

– Милая, ты все время забываешь, насколько я важен, – возразил Джекс. – А это делает значимой и тебя тоже. Я рассказал императрице, как тебе нравится игра, и она отменила все запланированные на сегодняшний вечер мероприятия, чтобы ты не отстала от остальных участников.

– Но…

– Все уже решено, – промурлыкал Джекс, бросив взгляд на Скарлетт, и прозвучавшая в его голосе стальная нотка, которой раньше не было, напомнила Телле о том, чего именно она лишится, если их мнимую помолвку разоблачат.