Легенда

Геммел Дэвид

Он дал князю поджаренного хлеба с медом, и Рек мигом проглотил все, запив разбавленным вином.

Потом поднялся к себе, надел доспехи и отправился на стену. Хогун и Оррин уже были там и осматривали заграждение, устроенное в воротах.

— Это наше слабое место, — сказал Оррин. — Надо бы отойти в замок. Уж несколько-то часов его ворота продержатся.

Рек покачал головой.

— Мы останемся на Геддоне. Отступления не будет.

— Значит, здесь мы и умрем, — сказал Хогун. — От этой загородки и вовсе нет никакого проку.

— Кто

знает. Увидим. Доброе утро, Иоахим.

Бородатый сатул кивнул и улыбнулся.

— Хорошо ли ты спал, Бронзовый Князь?

— Очень хорошо. Спасибо за то, что даришь нам этот день.

— Это лишь малая часть моего долга.

— Ты ничего мне не должен. Но вот что: если мы переживем этот день, войны между нами больше не будет. Права на высокогорные Дельнохские перевалы принадлежат мне, хотя вы это и оспариваете. Так вот: я при свидетелях передаю их тебе. В замке лежит свиток, скрепленный моей печатью. Ты возьмешь его, когда соберешься уходить, а копия отправится к Абалаину в Дренан. Я знаю, что мой поступок немногого будет стоить, если надиры сегодня прорвутся — но это все, что я могу для тебя сделать.

— Одного желания уже довольно, — поклонился Иоахим.

На этом разговор прервался — забили надирские барабаны, и воины Дрос-Дельноха заняли места вдоль стены, чтобы встретить врага. Рек опустил забрало и обнажил меч Эгеля.

Внизу, у заваленных ворот, встал Оррин с сотней бойцов.

Проход был всего двадцати футов шириной, и Оррин рассчитывал продержаться там почти все утро. После этого, когда заграждение падет, многочисленная орда надиров вытеснит их на открытое место за стеной.

Так начался последний кровавый день в Дрос-Дельнохе.

Глава 31

Все утро кочевники, волна за волной, с визгом карабкались по веревкам и лестницам лишь для того, чтобы встретить злую смерть под мечами и кривыми саблями защитников. Сраженные с воплем падали со стены и гибли под ногами бойцов.

Сатулы и дренаи, держась бок о бок, несли смерть надирам.

Рек, сжимая меч Эгеля двумя руками, косил надиров точно спелую рожь. Рядом, вертясь как волчок, дрался двумя короткими мечами Иоахим.

Внизу людей Оррина медленно оттесняли в более широкую часть туннеля, хотя надиры платили дорогую цену за каждую пядь.

Оррин, отразив удар копья, рубанул по лицу копейщика.

Тот исчез в свалке, и его место занял другой.

— Нам не устоять! — прокричал молодой офицер рядом с Оррином.

Оррину некогда было отвечать.

Внезапно передовой надир завопил в ужасе и отлетел назад, на своих товарищей. Другие надиры смотрели туда же, куда и он, — за спины дренаев, стоявших в воротах.

Между двумя неприятельскими силами образовалась брешь, и надиры обратились в бегство, устремившись обратно, в пространство между Валтери и Геддоном.

— Великие боги Миссаэля! — сказал офицер. — Что происходит? —

Оррин оглянулся и увидел то, что вселило такой ужас в надиров.

Позади них в темном туннеле ворот стояли Друсс-Легенда и Тридцать во главе с Сербитаром, а с ними и другие павшие воины. Друсс держал в руке топор, и глаза его горели радостью битвы. Оррин сглотнул, облизал губы и с третьей попытки вернул меч в ножны.

— Пожалуй, они удержат туннель и без нас, — сказал он и направился к Друссу в сопровождении своих уцелевших бойцов.

Призрачные защитники, казалось, не замечали их и смотрели поверх их голов. Оррин хотел заговорить с Друссом, но старый воин смотрел прямо вперед. Оррин протянул дрожащую руку, чтобы потрогать его, но его пальцы встретили лишь воздух — очень холодный воздух.

— Вернемся на стену, — сказал он и, закрыв глаза, прошел сквозь ряды духов. Выйдя из ворот, он весь дрожал. Бойцы, шедшие за ним, не сказали ни слова, и никто не оглядывался назад.

Оррин вступил в бой рядом с Реком. Во время краткой передышки Рек крикнул ему:

— Что случилось там, в воротах?

— Там Друсс, — ответил Оррин.

Рек только кивнул и повернулся навстречу новой волне надиров.

Лучник, вооруженный коротким мечом и щитом, сражался рядом с Хогуном. Не столь искусный с клинком, как с луком, он был тем не менее отменным воином.

Хогун отразил удар топора — и меч его сломался. Топор разрубил ему плечо и врезался в грудь. Хогун вогнал сломанный меч в живот своего врага и вместе с ним повалился на стену.

Чье-то копье пронзило спину легионера, пытавшегося встать. Лучник вспорол живот копейщику, но надиры нажимали, и Хогун пропал в толпе.

У надвратной башни упал сатул Иоахим, пронзенный в бок брошенным копьем. Рек вытащил его из схватки, но принужден был оставить у стены, ибо надиры грозили прорваться. Иоахим, обливаясь потом, вцепился в копье обеими руками и осмотрел рану. Копье вошло в него чуть выше правого бедра и кололо спину изнутри. Иоахим знал, что острие зазубрено и вытащить его не удастся. Он ухватил копье покрепче, повернулся на бок и вогнал его поглубже в рану, пока оно не вышло из спины. На несколько мгновений он лишился чувств и очнулся от чьего-то осторожного прикосновения. Над ним стоял сатул по имени Андисим.

— Обруби наконечник, — процедил Иоахим. — Скорее!

Воин молча взял свой кинжал и как можно осторожнее отделил наконечник копья от древка.

— Теперь выдерни копье, — шепнул Иоахим. Воин медленно потянул копье к себе, а Иоахим зарычал от боли. Кровь хлынула ручьем, но Иоахим заткнул рану клочком одежды, велев Андисиму поступить так же с отверстием на спине. — Помоги мне подняться, — приказал он, — и подай мне саблю.

В своем шатре у Эльдибара Ульрик следил, как течет песок в большой склянке. Рядом с ним лежал свиток, полученный этим утром с севера.