Легенда
Шрифт:
нос, Толя! Я умылся ангарской, холодной как лед
водой, вытерся носовым платком, подхватил чемодан-
чик и пошел с растрепанными мыслями по Иркутску.
Это, оказывается, изумительное, ни с чем не срав-
нимое чувство — когда приезжаешь в незнакомый го-
род и узнаешь его, открываешь в нем что-то его при-
вычное и неповторимое.
42
Впервые в жизни я увидел деревянные тротуары.
Это ряды досок, проложенные вдоль
сторонам, отполированные подошвами, по ним прият-
но и как-то спокойно, уютно ходить — стук-стук…
Улицы Иркутска были тихие, тенистые, уже с утра
жаркие и пыльные, словно это и не Сибирь, а по мень-
шей мере Средняя Азия. Город пах летом, пылью и
горячей листвой. Прохожие не торопились, не неслись,
как по Охотному ряду, одеты были просто, скромно —
и все стали казаться мне приветливыми. Автомобили
были редкие, ездили осторожно и долго испуганно
сигналили еще за сто шагов от перекрестка. В Москве
мы уж совсем отвыкли от гудков.
С пыльных заборов смотрели устрашающие пасти
львов, и реклама кричала, как она может кричать, на-
верно, только в провинции:
ТРИ!!! Последние представления! ТРИ!!!
СМЕШАННАЯ ГРУППА ХИЩНИКОВ
под управлением
Н. ГЛАДИЛЬЩИКОВА!
На арене ПЯТЬ клоунов!
Вечер сплошного смеха!
Приходите смеяться!
— Бабушка, вы не покажете, как пройти к центру?
— К центру, сынок? Поезжай на трамвае.
— На каком?
— На первом, сынок.
Я подошел к остановке и стал ждать первого номе-
ра. Трамваи подходили, но… они были без номеров.
«Странно,— думал я,— как же их различают люди?»
Безномерные трамваи изредка подползали, никто ни-
чего не объявлял, а пассажиры садились, как-то уга-
43
дывая нужный вагон. Толпа на остановке была боль-
шая, люди спешили на работу, двери вагонов брались
с бою. Угрюмый длинный старик со стулом не мог по-
пасть уже в третий трамвай. У него я несмело спросил:
— Скажите, пожалуйста, какой это номер?
— Никакой.
— Как?
— Ага, вы с вокзала? В Иркутске одна линия. По-
нятно? Одна! Чтоб их черт раздавил! В древнем Егип-
те, наверно, трамвай был лучше. Ага-а!
Подполз очередной трамвай, и странный старик ри-
нулся к ступеньке. Я так удачно последовал за ним,
что толпа приподняла меня от земли и буквально внес-
ла в дверь.
Представьте себе этакое приземистое красное соору-
жение,
с крохотной жалобной лампочкой впереди, которое
грустно звякает «динь-динь», жужжит, катится, а внут-
ри так набито людьми, что не продохнуть, не пошевель-
нуться, только поскрипывает крыша. Героические
иркутские кондуктора дают сигнал с помощью верев-
ки и кричат:
— Оплачивайте! Приготовьтесь на выход!
Линия была длинная-предлинная, она тянулась че-
рез весь город. Я сошел там, где сходило больше всего
людей, то есть меня опять вынесли. В витрине висела
«Восточно-Сибирская правда», и там я кстати прочел,
что в недалеком будущем «Иркутск украсится трол-
лейбусом». Страница газеты была посвящена молодым
строителям телецентра. «В мире чудес» называлась за-
метка о телевидении. Мне было так странно: здесь
это — еще чудо будущего. И вдруг я впервые ясно
ощутил, понял, как много еще дел в стране и сколько
есть еще городов вообще без трамвая и всего того, к че-
му давно привыкли в Москве. Трамвай — мелочь, про-
44
сто он натолкнул меня на эти мысли, и я с удивлением
как бы остановился и посмотрел вокруг другими гла-
зами…
Текла обычная жизнь улиц, но мне все казалось
новым, особым. Я хотел понять этот незнакомый город
и его людей. Вот они живут далеко в Сибири… Чем
они живут? Куда они идут? У всех заботы или просто
гуляют? Мороженое на углах; толкучка у киоска с
водой; рыбьи хвосты шевелятся в кошелке у старуш-
ки — странные рыбы. Я вспоминаю, что видел такие
на рисунках. Стерлядь! По мостовой едет не спеша
извозчик — самый настоящий, живой. Неплохой книж-
ный магазин — заперт еще на замок; а на витрине
«Мартин Иден»; в Москве его не достанешь… Носятся
пыльные, обшарпанные такси — «Победы»; надписей
«Переход» нет, переходи себе где вздумается.
Дома — самые разные, каждый живой и со своим
характером. Нет плоских монументальных фасадных
рядов. Дома, вероятно, строились в разные времена, в
разных стилях, промежутки между ними заполняли
павильончики, плющ, а в общем вышло что-то очень
теплое и уютное. Каждая улица — как книжная полка
в библиотеке. Там стоят новенькие, пахнущие краской,
с хрустящими страницами тома — и рядом какая-ни-
будь брошюрка, какой-нибудь заслуженный, подклеен-
ный, доживающий свой век «Монте-Кристо».
Были новые громадные жилые дома, был старин-
ный театр и величественное, с колоннадой Управление