Легенда о Льюке
Шрифт:
— Вылитый отец! Настоящий Мышеплут. Не может чувствовать себя счастливым, пока что-нибудь не стащит. Придется перед сном взять его за ноги и потрясти вниз головой. А не то вся спальня будет в давленой малине. Плутишка! Но собирает он быстро.
Сбор урожая шел хорошо. Жители Рэдволла то и дело подкатывали к кладовым тележки, груженные корзинами и мешками с фруктами. В полдень повара отобрали у них три тележки, чтобы развезти ланч сборщикам. Майская Ягодка и Ольховая Сережка осаживали особо нетерпеливых ледяными взглядами
— Ни одного кусочка до тех пор, пока не вымоете лапы в пруду!
— Боже мой, ну и грязные же у вас лапы! Прочь! Быстро мыться!
Миггло усмехался в усы:
— Правильно, барышни! Так их! На то вы и поварихи.
Воодушевленные похвалой, выдрочки удвоили бдительность и не делали исключения ни для кого:
— Госпожа Белла, вы что, собирали яблоки носом? Сию же минуту ступайте и вымойте его!
— Хм! Стыдно, матушка аббатиса! Вы должны подавать другим пример. Посмотрите на себя. Вы же в соке красной смородины с головы до пят. Гердл, помоги, пожалуйста, умыться матушке аббатисе.
Коломбина хихикала над старательными выдрочками, пока они не добрались и до нее:
— Ничего нет смешного, госпожа Коломбина!
— Да уж! Что сказал бы господин Гонфф, если бы увидел вас сейчас? Мы еще раз посмотрим на ваши лапки, когда вы их вымоете.
Для сборщиков урожая приготовили простой и питательный ланч. Нарезанные ломтиками яблоки, сыр с хрустящими хлебцами, свежеприготовленный сидр и холодный мятный чай, а на десерт — клубника со сливками. Коломбина сидела под каштаном со своими подругами, все еще улыбаясь при воспоминании о хозяйственных маленьких поварихах:
— Честное слово, я почувствовала себя нашкодившим диббаном, когда они отослали меня к пруду!
Аббатиса положила себе кусочек сыру на хрустящий хлебец:
— Признаться, я тоже! Но они же хотели как лучше.
Белла фыркнула:
— «Хотели как лучше»? Маленькие мучительницы! Они меня дважды отсылали мыть мордочку!
Миггло, который невольно подслушал этот разговор, проходя мимо, обернулся к ним:
— Старый Командор может гордиться своими внучками!
И вдруг все вздрогнули: послышался громкий воинственный клич:
— Рэ-эдво-олл!
Белла молниеносно вскочила и указала лапой вверх:
— Смотрите! Они уже водрузили флюгер на башню! Все в саду воздели лапы к небу и, глядя на крошечные фигурки на вершине башни, закричали:
— Рэ-эдво-олл!
Когда на башне услышали ответный клич, королева белок балансировала на флюгере, чуть покачиваясь от ветра на его металлической стрелке. Ферди и Копт стояли, вцепившись в северную и южную подпорки, и победно махали друзьям, которые приветствовали их снизу. Коломбина окинула взглядом южную стену и от полноты чувств обняла аббатису:
— Они сделали это, матушка аббатиса! Как это красиво!
Термина держалась сколько могла, а потом прикрыла глаза, чтобы скрыть слезы:
— Наконец-то!
Белла подхватила аббатису, как будто та ничего не весила, и посадила старушку мышь к себе на плечо, чтобы ей лучше было видно. Барсучиха утерла глаза краем своего платья.
— Трижды ура в честь аббатства Рэдволл! Пусть оно стоит, пока сменяются времена года и восходит солнце по утрам!
Никогда еще никто не кричал «ура» так радостно.
— Ура! Ура! Ура!
38
В одно прекрасное осеннее утро две выдры стояли по пояс в воде как раз там, где Нортфоркский ручей впадает в более крупный, несущий свои воды к морю. Именно тут, где быстрое течение, водились самые крупные креветки. Выбрав длинную сеть, сплетенную из тростника, выдры осторожно вытаскивали ее на берег. Выдра постарше, плотная и крепкая, обучала своего сына-подростка рыболовным навыкам их племени:
— Всегда вытягивай сеть медленно и осторожно, Джидди. Мне приходилось видеть, как некоторые в спешке теряли весь улов. Смотри-ка, сынок, каких красавиц мы поймали! Хорошенько завяжи, вот так.
Улыбаясь от уха до уха, Джидди похлопал лапой по плотно набитой сетке:
— Хахарр! У вождя Тунгро глаза на лоб полезут, когда он увидит наш улов. Теперь-то он уж точно разрешит мне ловить креветок одному…
Выдра-подросток не успел договорить. Мать резко пригнула его к земле и толкнула в тень нависавшей над ручьем ивы. Зажав ему рот лапой, она залегла рядом с ним и неотрывно смотрела на странную лодку, которая показалась выше по течению ручья:
— Вы только поглядите! Никогда не видала здесь ничего подобного! Погоди-ка. Да ведь я, кажется, знаю этого, который стоит у руля! Пойдем, Джидди, надо сообщить Тунгро… Да уж, плохие новости.
Они быстро пошли по берегу к лагерю. Джидди, как любой ребенок, приставал к матери с расспросами:
— Та выдра в лодке… Я тоже ее заметил. Кто это? И почему ты говоришь, что это плохая новость для Тунгро? Он ее знает?
— Знает ли он ее! Ха! Еще бы ему не знать. Это же Фолгрим, его родной брат! Я уж думала, мы больше не увидим этого сумасшедшего.
— Сумасшедшего? А почему он сумасшедший? Что он такого сделал?
— Ну, он охотился за хищниками, а потом, когда ловил их, то… то он… то он их… Да не важно, что он делал! Не отставай и смотри не урони сеть!
День выдался пасмурный, но иногда солнце все же проглядывало сквозь бело-серые облака, которые шаловливый ветерок гнал на юго-восток. «Жимолость» на малой скорости шла к берегу, где уже столпились выдры.
Тримп стояла рядом с Фолгримом и внимательно на него смотрела:
— Боже мой, Фол, они все собрались встречать тебя! Смотри, вон и твой брат Тунгро!