Легенда о Льюке
Шрифт:
Тримп обратилась к Вургу и его друзьям:
— Пожалуйста, простите Чаггера. Надеюсь, он не обидел вас.
— Ну-ну, деточка, не волнуйтесь, пусть называет нас хоть селедками копчеными, лишь бы кормил! Славный парнишка, а, Вург?
— Ага! И к тому же своих семей у нас нет, и нам даже приятно, что Чагг держит нас за патриархов. Эй, капитан Чагг! Что, наш пудинг уже готов?
Бельчонок в последний раз перемешал свою смесь в миске и лизнул ложку. Коротко кивнув, он провозгласил:
— Пудинг с изюмом готов! Дядя Фол, дядя Дин, сначала
Мартин и Гонфф, с трудом сохраняя серьезный вид, приняли свои миски от Тримп. Ежиха просто кипела от возмущения:
— Ах, маленький рыжехвостый негодяй! Кем он себя воображает! Указывает мне! Как будто я ему служанка!
Мартин подул на ложку и попробовал:
— Однако пудинг с изюмом он готовит замечательный, этого у него не отнимешь! Как тебе, Гонфф?
— Ничего вкуснее в жизни не пробовал! Как ты думаешь, Чагг и нас причисляет к «дедушкам»?
— Нет, мы слишком молоды для столь высокого звания. Давай-ка попросимся в дядья, как Фолгрим и Динни.
Тримп ушла кормить землероек, ворча:
— Ну прямо не знаю, тут все, как один, потакают этому маленькому толстощекому нахалу!
Ее сдавленное ворчание было прервано новым распоряжением Чаггера:
— Нужны еще миски для землероек, госпожа Тримп! Тут Тримп не выдержала, повернулась к Чаггеру, сложила лапы на груди и пронзительно закричала:
— Да, капитан! Так точно, капитан! Чего изволите, капитан?! Может, мне палубу надраить или весла протереть?
От ответа Чаггера она лишилась дара речи:
— Нет-нет, это можете сделать позже. И не кричите так громко: мои дедушки прилегли отдохнуть после обеда. Потише!
Через несколько дней стало значительно теплее. Фурмо направил «Жимолость» к берегу и радостно помахал лапой ежам, что поджидали их на мелководье:
— Дюнспайк, старый приятель, как ты? Жизнерадостно отфыркиваясь, вождь Дюнспайк добрался до ялика:
— Да ничего, твоими молитвами! Давайте-ка вылезайте на берег, отдохните, посушите свой мех!
Сильные лапы быстро вытащили «Жимолость» за линию прилива. Мурфо и еще несколько молодых ежей так старательно наперебой помогали Тримп сойти на берег, что в конце концов попадали друг на друга.
— Наше почтение, барышня, вы выглядите чудесно, просто чудесно! Вы еще похорошели!
Тримп взяла весло и, воспользовавшись им как шестом, ловко спрыгнула на песок:
— Да, и кроме того, я по-прежнему способна позаботиться о себе сама, благодарю вас!
Мартин сердечно пожал лапу Дюнспайка:
— Приветствую тебя, вождь. Выглядишь прекрасно.
— О да-да! Я с каждым днем молодею: становлюсь круглым, как спелая груша, и проворным, как шмель. Ну а теперь пойдемте к нам, и застегните свои пояса на следующую дырочку. Мы уж который день высматриваем вашу лодку. Повара просто наизнанку готовы вывернуться, выдумывая, чем бы вам угодить. Однако, боюсь, живот Гонффа нам все-таки не наполнить! Как ты там, Мышеплут?
Подражая
— Твоими молитвами! Но если я выгляжу хоть наполовину таким толстым, как ты, что ж, значит, за это время я потолстел в два раза!
Держась за лапы и весело болтая, команда «Жимолости» и песчаные ежи добрались до хитроумно замаскированного жилища. На Бью и его друзей все это произвело сильное впечатление, и заяц, оттеснив молодых ежей от Тримп, излил им свое восхищение:
— Послушайте! Знатный дом, подумать только: он внутри дюны, будь она неладна! Здорово сработано, ребята! Высокий класс!
Один из молодых ежей все не отставал от Тримп:
— Я и забыл, что ты за прелесть! Хоть десять верст пройди, таких, как ты, не найдешь! Я уверен: даже звезды на тебя любуются, стоит тебе взмахнуть ресницами!
Бью притворился, что подумал, будто еж обращается к нему, и больно ущипнул разговорившегося кавалера за ухо:
— Следите за вашими манерами, юноша. Мы с вами даже не представлены друг другу. Хотя вы, кажется, довольно чутки и восприимчивы для ежа. Но я всегда произвожу сильнейшее впечатление с первого взгляда.
Команда «Жимолости» очень скоро смогла убедиться в том, что гостеприимства ежам не занимать. К обеду подавали вкуснейший суп с картофелем и петрушкой, а на второе — рагу из грибов, редиса и даров моря. На десерт был огромный фруктовый торт. После обеда гостей, потягивавших настойки, а также эль «Морская Пена», развлекали ежиной борьбой, забавными ежиными песенками и танцами, а также стихами и балладами. Тримп сидела в стайке молоденьких девиц, которые вовсю кокетничали, плясали до упаду и шевелили колючками на спинках, чтобы привлечь к себе внимание кавалеров. Мартин, сидя с Дюнспайком и Фурмо, с удовольствием смотрел, как веселится молодежь.
Фурмо указал на молодых своей кружкой с элем:
— А что, вождь, хотел бы ты снова стать таким, как они?
Дюнспайк стал так трясти своей огромной головой, что даже колючки зазвенели:
— Ну уж это — увольте! Не хочу! Они ведь все совершенно сумасшедшие! Нет, уж лучше жить спокойно, есть вовремя, иногда позволять себе кружечку эля…
Мартин дружески толкнул Дюнспайка в бок:
— Ах ты старый лентяй, посмотри-ка на них: они такие молодые и счастливые, такие беззаботные. У них вся жизнь впереди, и хочется пожелать им удачи, а, Фурмо?
Командир Гуосима кивнул:
— Да уж, дружище, им бы наши заботы! Мы теперь должны придумать, как «Жимолости» преодолеть водопад и проплыть мимо соснового леса, где Раскрашенные кишмя кишат. И даже когда мы проплывем мимо этой банды, все равно нам придется бороться с течением. Это будет непросто, мягко говоря.
Дюнспайк подлил себе эля:
— Тогда почему бы вам не отправиться другой дорогой?
— Ха! Легко сказать «другой дорогой»! Разве есть другая дорога?
— Гм-м, дайте-ка подумать… Да вот, кстати! Как насчет Нортфорка?