Ледяной лес

Чиын Ха

Внутри было спокойнее, чем снаружи: без билета не просочилась бы и мышь. Сегодня здесь собрались самые влиятельные жители города: приемный отец Баэля Климт Лист, который даже после завершения карьеры пользовался всеобщим уважением, художественный руководитель и дирижер известного оркестра Алексис Ромеро со своим самым любимым учеником, критик Леонард Рабле, язык которого был острее лезвия бритвы. Но главной звездой сегодняшнего вечера был человек, который не носил никаких титулов…

– Тристан, ты ли

это?

– Тристан Бельче! Рад видеть.

Самые уважаемые люди Эдена, лишь завидев моего друга, спешили подойти к нему. Тристан непринужденно приветствовал каждого, представлял мне тех, кого я видел впервые. Но скоро я устал от толпы, собравшейся вокруг нас, и сбежал.

Почему-то именно тогда, в огромном вестибюле Канон-холла, среди множества людей, я вдруг осознал, насколько жалок по сравнению с Тристаном и Баэлем. К счастью, кто-то окликнул меня и не дал еще сильнее погрузиться в пучину самобичевания.

– Господин Морфе, сколько лет!

Я обернулся и увидел широкую улыбку хозяина Канон-холла. Последний раз мы разговаривали на аукционе, я был искренне рад нашей встрече.

– Ренар, как давно мы не виделись! Как поживаете? Должно быть, растратили все силы на подготовку концертов?

– Нисколько. Я в этом деле обычный наблюдатель. Антонио Баэль, конечно, гений. Я всегда это знал. Представляете, ни одной репетиции в нашем зале! Даже признанные маэстро заранее хотят привыкнуть к сцене Канон-холла, унять свое волнение, но только не он.

– Это так на него похоже.

Ренар Канон рассмеялся.

– Он станет великим. Или уже стал, – уверенно проговорил мой собеседник. – Кстати, он сейчас в артистической, хотите его навестить?

Вряд ли Баэль будет рад моему появлению, но лучше я выслушаю его насмешки, чем буду стоять в одиночестве.

Хозяин Канон-холла подсказал, где его искать:

– Идите до конца этого коридора. – И добавил: – Только представьте: концерт вот-вот начнется, а он и не думает репетировать.

Произнес он это с явным неодобрением, затем развернулся и ушел.

Стоя перед артистической, я какое-то время в нерешительности смотрел на дверь, за которой находился Баэль. Принес ли он Аврору? Я был единственным, кто знал о его секрете. Если сегодня он будет выступать с ней, как отреагируют зрители?

Сделав несколько глубоких вдохов, я хотел постучать, но вдруг услышал чьи-то голоса:

– Ты совсем не волнуешься.

– Надеюсь, остальные думают так же. Но иногда я все же нервничаю.

– Правда? Что-то мне не верится.

Я застыл на месте, не зная, как реагировать.

Неужели у Баэля появилась возлюбленная? С кем еще он мог так нежно разговаривать?

– Знаешь, эта скрипка такая красивая. Я так переживала, когда ты сказал, что купишь ее. Ты правда играешь на

ней?

– Скоро увидишь. Стой! Только не прикасайся.

Я решил, что мне лучше уйти, стал поворачиваться и, видимо, задел дверь локтем. Она со скрипом приоткрылась. Я постарался закрыть ее как можно скорее, чтобы не выдать себя, но вдруг почувствовал взгляд Баэля. Не придумав ничего лучше, как натянуть на лицо извиняющуюся улыбку, я произнес:

– Прошу прощения. Я заглянул поздороваться, но услышал, что у тебя гостья, и уже собирался уходить… Увидимся.

Я хотел вернуться в коридор, когда меня окликнул нежный девичий голос:

– Подождите, это же вы? Коя де Морфе?

Я повернулся.

– Да, все верно. Извините, что побеспокоил.

– Ничего страшного, проходите!

На просьбу леди я не посмел ответить отказом. Оказавшись в комнате, я изо всех сил старался не пересекаться взглядом с Баэлем, и мне наконец-то представился шанс рассмотреть девушку.

Она была похожа на цветок из оранжереи, который растили в любви. Светлые локоны слегка касались плеч, а взгляд ее глаз цвета морской волны поразил меня своей глубиной и искренностью. Она выглядела совсем юной и невинной. Девушка представилась, одарив меня яркой, сверкающей улыбкой:

– Добрый вечер! Лиан Лист. Всегда мечтала с вами познакомиться.

– Очень приятно. Вы сказали «Лист» – неужели вы…

– Да, все верно. Я дочь Климта Листа. Сводная сестра Баэля.

– Рад знакомству.

Разговаривая с ней, я украдкой наблюдал за другом. Выражение его лица было удивительным. Я видел столько теплоты в его взгляде – будто перед ним самое драгоценное сокровище, которым он безмерно восхищается.

Теперь-то я понял.

– Мне бы очень хотелось когда-нибудь услышать вашу игру.

– Сочту за честь. – Я поклонился.

– Мой жених еще больше преклоняется перед вашим талантом. Он часто говорит о вас.

– Жених? – с удивлением переспросил я.

Ее слова застали меня врасплох. Я тут же перевел взгляд на Баэля. Выражение счастья на его лице исчезло, уступив место злости. Эмоции выдали его настоящие чувства.

– Не сочтете ли за грубость мое желание узнать имя вашего жениха? – с осторожностью поинтересовался я у Лиан.

– Конечно, я и сама хотела представить вас друг другу. А вот и он! Хюби, заходи!

Я никак не ожидал увидеть этого человека здесь. Слишком много потрясений на сегодня.

Молодой мужчина вошел в комнату и протянул мне руку. Я не мог не оценить драматизм ситуации.

– Рад встрече, господин Морфе. Вы один из немногих мартино, кем я искренне восхищаюсь.

Передо мной стоял самый талантливый пианист-пасграно, близкий друг Ганса Найгеля, основателя народной партии, тот, кого Баэль ненавидел всей душой…