Ледяной бог
Шрифт:
Чем глубже он пробирался, тем дальше становилось до конечной цели. Зловещий мрак окутывал его сильное тело, заползал в душу, холодил сердце. С каждым новым шагом каменная тропа становилась все уже и уже. Колонны надвигались и устрашающе нависали над замершим на месте человеком.
Что ждало его там впереди? Что притаилось в темноте? Какая тварь, вылезшая из преисподней, точит сейчас гигантские клыки в предвкушении?
Конан поразился необъятным размером скалы и поднял в немом восхищении глаза. Он приготовился увидеть низкие, темные, неровные своды, свисающие сталактиты, но всего этого не было и в помине. Колонны поднимались
Колонны сдвинулись так тесно, что последние метры он бежал, локтями касаясь шероховатой поверхности гранитных столбов, но внезапно все изменилось. Стало просторно. Колонны расступились, выбросив человека в просторную освещенную круглую залу, края которой были выложены каменными брусками в половину человеческого роста. Обработанные человеческими руками, они выглядели как монолитное кольцо, окаймляющее священную залу. Только в одном месте кольцо было прервано, и сквозь образовавшийся проход к алтарю, возвышающемуся в середине круглой залы, была проложена дорожка из белого камня, который выделялся на фоне черных гранитных плит.
Напротив Конана, по другую сторону алтаря, в глубокой нише сидело хрупкое человеческое существо, выполненное в камне. Совершенно нагой, в натуральный человеческий рост, худощавый с неразвитой мускулатурой он восседал на троне, опираясь на толстую каменную стену. На детском лице застыло выражение умиротворения и сосредоточенности. Ребенок. Перед варваром предстало окаменевшее дитя.
На грубом, ожесточенном лице Конана показалась улыбка. Рука с мечом ослабла и, успокоившись, опустилась к земле. В упор, немигающим взглядом, на него смотрели по-детски наивные глаза мальчика.
Лицо каменного ребенка напомнило варвару детство, отца, долгие ночи вокруг костра и страшные ночные истории, от которых у юного Конана кровь стыла в жилах и уходил сон, обрекая мальчика на грезы о подвигах и бесконечных сражениях с несметными полчищами врагов. Грезы ушли, но аромат детства остался и теперь вернулся к нему, принося воспоминания.
Конан пристально вгляделся в спокойное красивое лицо мальчика. Озорство в глазах сочеталось со скорбностью позы. Руки, взметнувшиеся над головой, пытались закрыть лицо от надвигающейся опасности. Но что могло угрожать мальчику в этой каменной крепости? Что могло испугать малыша, исказив страхом его тонкие черты?
В груди варвара всколыхнулось чувство жалости к каменному детенышу. Как искусен был резчик по камню, что ему удалось наделить скульптуру чертами человеческого характера, и киммериец, вглядываясь в мертвое каменное лицо, видел в нем живое существо.
Глаза ребенка, переполненные человеческими страданиями, были устремлены к каменному резному алтарю, на котором покоился огромный двуручный меч, инкрустированный драгоценными камнями. Время не тронуло лезвие, пролежавшее несколько столетий под сводами храма, не коснулось костлявой лапой смерти и разложения, оно оставалось неизменным, сверкающим и ослепительным.
Алмаз, размером с человеческий кулак, выглядывал из рукоятки меча, плотно удерживаемый золотым ободом. Этот алмаз разжег в глазах варвара огоньки алчности.
Он хотел обладать этим камнем,
Массивные стальные цепи, над которыми не властно ни время, ни силы природы, опутывали меч. Прикованный к алтарю, он излучал неугасимую магическую силу власти, и Конану показалось, что сверкающее лезвие источало реки зловонной вязкой крови, которые стекали по стали, капали на алтарь и выжигали в камне дымящиеся дыры.
Конан хищно уставился на алтарь. Видение исчезло, а чудесный клинок манил его к себе, но присутствие демона (он чувствовал это присутствие) останавливало воина.
За этот меч сражались многие. Самые могущественные правители Хайбории отдали бы все свои богатства за то, чтобы обладать этим редким клинком. А алмаз, украшавший рукоять… такой алмаз редкость… он достоин украшать корону Аквилона или лежать в сокровищнице Немедии… на земле он единственный — так думалось Конану, и в своих мечтах он уже обладал им.
Конан осторожно приблизился к алтарю.
Где-то за колоннами раздался шорох, быть может, это мыши затеяли возню вокруг трупика своего собрата, или заманивший его демон подкрадывается со спины к варвару, собираясь напасть, но киммериец не обратил на шорох внимания. Его горящий взор был прикован к клинку. Опутанный цепями меч казался легкой добычей. За него не надо было проливать кровь. Вот он перед тобой. Протяни руку и возьми. А цепи?..
Конан размахнулся и изо всей силы рубанул по толстой цепи, приковывающей рукоять к алтарю. Меч легко прошел сквозь цепь, разрезав ее, как нож проходит сквозь масло, и стальная змея упала на каменный пол, громко звякнув звеньями. Раздалось шипение. Цепь заволокло едким, желтым дымом, и она исчезла, поглощенная камнем.
Лезвие оставалось опутанным. Конан замахнулся для последнего удара, как что-то тяжелое опустилось на его правое плечо. Варвар почувствовал мертвую хватку и тяжелое дыхание на своей спине. Мгновение и тело его было отброшено от алтаря к каменному кольцу, окаймлявшему круговую залу. Ударившись о гранитные плиты пола, Конан глухо зарычал от навалившейся на него боли, напряг мускулы и рывком подбросил тело вверх, вставая на ноги. Меч занял выжидающую позицию у груди Конана. Варвар озирался по сторонам, выискивая опасность, которую чувствовал звериным нюхом. Что ударило его? Что не дало овладеть мечом? Наделенный могуществом предков клинок отдаст свою древнюю магическую силу в руки того, кто им овладеет. Духи — стражи, веками блуждающие по храму, не хотят отпускать из святыни волшебный меч.
Конан топтался на одном месте.
Где-то в вышине послышался шелест крыльев. Конан запрокинул голову. Неужели его ударила птица? Под сводами храма, теряющимися в вышине, кружил громадный черный ворон, расправивший гигантские крылья. Ворон — птица Крома, бога могильных курганов. Варвар в первый раз видел такого ворона. Неужели бог направил к нему посланца, чтобы спасти одного из своих сыновей?
Птица зашуршала крыльями и растворилась в темноте, унося с собой ответы на вопросы киммерийца, и вместе с ними последнюю надежду на помощь свыше.