Ледяной бог
Шрифт:
Киммериец оказался прав. Через четыре поворота туннеля они вышли в просторную длинную залу, заполненную каменными саркофагами с прозрачными крышками, под которыми скрывался прах исчезнувшего народа, последним представителем которого стал Хор. Бросив взгляд на близстоящий саркофаг, Конан увидел лицо живого человека с широко раскрытыми, устремленными на пришельца глазами. Умерший прижался к крышке и созерцал безмолвный мир склепа. Не было праха, не было полуистлевших костей — только лицо живого существа, замурованного в оковы гробницы. Почему-то Конану вспомнился рисунок на стене, изображающий лицо мальчика. И это выражение опустевших глаз — безжизненных бесчеловечных —
Саркофаги, покоящиеся на искусственных возвышениях, располагались в зале кольцами, сходящимися к центру, где возвышался круглый алтарь, лишенный всяких украшений. Теперь алтарь пустовал, покинутый своими владыками, служителями неведомого кровожадного бога, которому поклонялись и которого боялись.
От гробниц пахло сыростью и плесенью. Сумрачная зала с низким сводчатым потолком, поддерживаемым резными колоннами, с намерзшими сталактитами, навевала на Конана уныние и смертельную тоску. Хотелось броситься прочь из этого подземного города, но без Хора дорогу назад не найти…
Внезапный шум отвлек его. Хор что-то выкрикнул в пустоту, и Конан обернулся рывком, готовый сразиться с любыми врагами. Будь то люди, или демоны — он не устрашился бы никого. Однако, похоже, его единственным противником был этот ребенок. А как он может сражаться с детьми?!
— Да сбудется пророчество! — торжествующе повторил мальчик.
Пламя объяло руку Конана, сжимающую алмазный клинок. Словно раскаленными добела щипцами неведомая сила стала вытягивать пальцы, выламывать их из суставов. Меч в правой руке разгорелся синим пламенем, и камень засиял голубоватым призрачным светом, своим мерцанием затопляя гробницу.
— Час истины настал, варвар, — заговорил мальчишка, в котором теперь не осталось ни следа наивности и чистоты, так подло обманувшей Конана там, наверху. — Теперь я могу без опаски открыть тебе всю правду. Ты меня знал как Хора — маленького мальчика, заколдованного колдуном… Боюсь, был неискренен с тобой.
«Почему-то это меня не удивляет», — подумалось Конану и, несмотря на боль в руке, он сжал сильнее меч.
А мальчик продолжал.
— Это племя жило мирно и в согласии с самим собой. Когда первые поселенцы пришли сюда, они были истинными атлантами и поклонялись богам своего народа, но шаг за шагом старая вера была вытеснена… мной. — Лицо мальчика исказилось, и он зашелся в жутком хохоте. — Да. Это я был их богом! Мои слуги основали этот город и почти сразу же возвели храмы в мою честь. Приносили мне в жертву младенцев и заливали алтари жертвенной кровью девственниц. Но пришли тяжелые времена…
Краем глаза Конан уловил, как зашевелились крышки саркофагов и начали падать на пол, разбиваясь и превращаясь в осколки голубоватого льда.
— …обезьяно-люди, вооруженные примитивным оружием, осадили город. Тогда верховный жрец пришел ко мне и огласил предсказание, сделанное им несколько дней назад. Он прочитал его в звездах. Пророчество гласило, что мне и моему племени следует раствориться в вечности, уснуть в камне, чтобы дожидаться того времени, когда звезды примут нужное положение и родится на севере воин, который станет нашим освободителем. Волосами черен, глазами, как небеса, будет он потомком Кулла — короля древней могущественной Валлузии и атлантов. Он пробудит из небытия меня и мой народ!
— Чего ты хочешь? Пророчество сбылось. Я оживил тебя и вернул жизнь твоим людям. Что дальше? — Лицо Конана ожесточилось.
— Пророчество сбылось. Ты оживил нас при помощи магического меча, но теперь, когда я, обладающий могуществом богов, вновь
Конан рассмеялся и вместо ответа со всей силы замахнулся на мальчишку мечом — но клинок рассек лишь воздух…
— Куда ты делся, жалкое отродье?!! — взревел Конан. — Клянусь Кромом, я разрублю тебя на куски!
— Что ж, ты сделал свой выбор, — раздался спокойный голос мальчишки. — Я предлагал тебе бессмертие. Ты отказался, тогда прими смерть, как подобает воину…
Конан захрипел от ярости, и резко обернулся. Хор оказался за его спиной. Со зловещей ухмылкой он вцепился руками в каменный столб. Невидимое, чудовищно мощное усилие… Колонна затрещала, посыпалась каменная крошка, — и столп обрушился вниз, стремясь погрести под собой варвара. В последнее мгновение Конан отскочил в сторону, задел саркофаг, крышка которого уже приподнималась над зашевелившимся телом черноволосого мужчины. Слетев с возвышения, саркофаг перевернулся и рухнул на пол. Крышка, съехав в сторону, отсекла голову оживающему жрецу, и та покатилась по полу, дико вращая глазами и вереща истошным голосом. Оказавшись под ногами варвара, голова попыталась укусить его за ногу, и Конан с отвращением пнул отвратительную башку, так что отлетела к противоположной стене, оставляя за собой кровавый след.
Конан метнулся к Хору, намереваясь выпустить всю кровь из тщедушного тела, но мальчишка растворился в воздухе, превратившись в облако желтой мошкары, разлетевшейся по всему склепу. Мошкара собралась в рой над постаментом, где располагался, алтарь, и приняла вид ехидно ухмыляющегося лица. Вслед за этим у него выросли ноги, руки, проглянуло туловище и он вновь оброс плотью.
— Это бесполезно. Ты ничего не сможешь сделать!
— Гиены плачут по тебе. И скоро примутся обгладывать твои кости.
— Ты сам не знаешь, что говоришь, Конан! — Хор зашелся в диком смехе, переходящем в кашель. Он взмахнул руками, и из камня вырос изящный резной трон, инкрустированный драгоценными камнями, с наброшенной поверх пятнистой шкурой. Он медленно с достоинством опустился на него, и взревел не по-детски суровым, хриплым голосом.
— Слуги мои, уничтожьте его!!!
Крышки гробов зашевелились, и стали спадать на землю. Из тьмы могил поднимались существа, обликом похожие на людей, но с пустыми мертвыми глазами и желтой, покрытой коростой кожей. Здесь были мальчики и взрослые мужчины, женщины и старики, старухи и даже один карлик в зеленом шутовском костюме.
Не ведая жалости и усталости, Конан принялся крушить мертвецов. Но мальчишка оставался его главной целью. Варвар запрыгнул на ближайший саркофаг и, перепрыгивая с крышку на крышку, двинулся в сторону потешающегося Хора.
— Ты похож на кузнечика! Присматривай за своими лапками, а то их оторвут мальчишки!
Конан полыхал гневом. Яростью сверкали его глаза. И если бы его взгляду было дозволено воспламенять, то склеп давно уже был бы объят огнем, и ничто не могло бы спастись.
Сотни полумертвых рук тянулись верх, пытаясь ухватить варвара за ноги и сбросить на пол, но их пальцы хватали воздух, тогда как Конан, выхватив из-за спины второй меч, уже сражался с очередными противниками.