Ледяное сердце
Шрифт:
Правда тут легко находилось вполне убедительное, и главное, отлично тешащее самолюбие объяснение – дело в том, что раньше, до Светы, ему просто не встретилась достойная и идеально подходящая девушка, та, что предназначалась судьбой. Потому и не сложилось, потому он и не спешил, ждал. Зато теперь…
Ну ладно, так и быть, надо признать, Света тоже не совсем уж Леди Совершенство – яркой эффектной красоткой, при виде которой мужчины сразу падают к ногам и укладываются штабелями, её не назовёшь. Возможно, ей даже не мешало бы немного похудеть. Реально немного. Но в целом она очень даже миловидная. Плюс умная, рассудительная, выдержанная – год
Поэтому неудивительно, что Эдик выбрал именно её. Но ей с ним тоже определённо повезло, наверное, даже больше, чем ему с ней, и Света даже раздумывать не стала, когда он предложил съехаться, сняв вскладчину квартиру. И верила, да, верила, что предложение не просто жить вместе, а официально связать судьбы прозвучит обязательно, причём в ближайшее время. Ведь прошедшие полтора года доказали, что они действительно созданы друг для друга, им хорошо и комфортно вдвоём, совместная жизнь у них очень даже складывалась.
Они, между прочим, ещё ни разу не поссорились по-настоящему, чтобы долго обижаться, не разговаривать или даже сбежать, демонстративно хлопнув дверью. И Свету не особо напрягало, что у Эдика рабочий день, в отличие от неё, не ограничен точно по часам, типа от девяти до семнадцати. То же заседание кафедры могло выйти далеко за эти рамки, да и учебные пары, не говоря уже про зачёты, пересдачи, консультации. Те иногда назначались даже на вроде бы формально нерабочую субботу.
У каждой профессии свои особенности. Тем более ничто не мешало им, если очень понадобится, увидеться прямо на работе. Например, пообедать вместе, созвонившись, встретиться на нейтральной территории или же просто забежать друг к другу на несколько минут.
С какой целью она отправилась к Эдику на кафедру в этот раз, Света толком не помнила. Без разницы. Наверняка из-за чего-то банального типа соскучилась, захотела увидеть, а может, вместе попить чай. Семестр почти уже закончился, и только вечно оставлявшие всё на потом нерадивые студенты закрывали задолженности и сдавали зачёты. Поэтому вряд ли Эдик был слишком занят.
А может, где-то глубоко в подсознании Света и сама уже подозревала и предчувствовала, вот её и повело заявиться без предупреждения и без особой причины. Так совпало, а совпадения, как известно, не случайны. И подобное просто не могло, точнее, не имело права длиться бесконечно – по законам вселенской справедливости она обязательно должна была узнать, чтобы больше не оставаться полной дурой.
В преподавательской Эдика не обнаружилось, зато ей подсказали, что сейчас он принимал зачёт, и даже назвали номер аудитории. Сначала Света решила, что не станет мешать, вернётся в свой отдел кадров и лучше действительно позвонит попозже, чтобы опять не тащиться зря. Но потом вдруг решила: а почему бы не заглянуть, не вызвать якобы по делу? И студенты будут довольны, смогут подсмотреть, и Эдику не помешает прерваться хотя бы на пять минут. И заглянула. Тем более из аудитории не доносилось ни звука, как будто все уже ушли, и внутри было пусто.
Надавив на ручку, Света аккуратно приоткрыла дверь, на самом деле никого не увидев прямо впереди, шагнула через порог, обвела помещение взглядом, чтобы окончательно убедиться в абсолютном безлюдье. Но убедилась в другом: что ушли, оказывается, не все, что зачёт ещё продолжался. Правда весьма своеобразно – не вербальным, а тактильным образом.
Уж заперлись бы тогда, что ли. Но они,
Эдик сидел на столе, а студентка курса, наверное, с третьего стояла между его колен, одной рукой обнимала его шею, другой перебирала волосы, а он по-хозяйски уверенно и весьма увлечённо оглаживал её бедра и ягодицы. И только одно успокаивало: это было не по принуждению, не против воли несчастной девы, насильно зажатой у стены, а не только по обоюдному согласию, но ещё и к обоюдному удовлетворению. Однако Свете от осознания подобного ничуть не полегчало.
Они наверняка слышали и как щёлкнул язычок замка, и как отворилась дверь, просто сориентировались не сразу.
Девушка заметила Свету первой, потому что была повёрнута лицом к ней, увидела, но совсем не испугалась и даже не особо удивилась. Ничуть не похоже на то, как обычно показывали в кино или описывали в книгах. Она не взвизгнула от неожиданности, не скривила капризно и пренебрежительно губы, не прожгла Свету наглым торжествующим взглядом победительницы, а просто уставилась с любопытством и доверительным шёпотом поинтересовалась у Эдика, хотя для неё, скорее, Эдуарда Валентиновича:
– Это твоя жена?
До Светы даже не сразу дошёл смысл услышанного. Её словно оглушило, выкинуло из реальности – кругом абсолютная тишина, в голове звон, мыслей и эмоций никаких. Она вообще не понимала, как реагировать и что делать. Стояла и тоже смотрела на очаровательную парочку не то, чтобы не веря своим глазам – очень даже веря – а не в состоянии принять увиденное.
Она никогда даже представить не могла Эдика в образе препода, тайком по укромным уголкам тискающего студенток. Это выглядело даже не испорченно и непристойно, а настолько примитивно пошло и нечистоплотно, что вызывало не возмущение, не праведное негодование, а чувство брезгливости, которое обычно возникало, если вляпалась во что-то липкое и тошнотворное, неизвестного, но явно неприятного происхождения.
Похоже, это была единственная эмоция, которая сейчас владела Светой. Именно потому, когда Эдик, оглянувшись, произнёс её имя, поспешно и бесцеремонно отодвинув от себя студентку, спрыгнул со стола и шагнул к ней, протягивая руку, словно пытаясь ухватить и удержать, Света невольно отпрянула. Не столько оттого, что была зла и глубоко обижена, а оттого, что боялась – сейчас её и правда стошнит.
Она выскочила из аудитории и просто зашагала по коридору, неважно куда, главное, прочь. Чтобы не только не видеть, но и не слышать по-прежнему упрямо настигающее и зовущее «Света!» Даже захотелось побежать, когда оно прозвучало чересчур близко, но она только брезгливо дёрнула рукой, ощутив, как чужие пальцы всё-таки ухватились за локоть.
– Света, ну Свет, ну постой!
Неужели дальше последует коронное для подобных ситуаций «Ты всё не так поняла»? Хотя ей ещё ни разу не выпадало выслушать эту фразу вживую. На мгновение даже любопытно стало – в реальности действительно её говорят? И какие потом предлагают объяснения?
Увиденное слишком однозначно. Что там может быть не так? Но Света всё же не стала вырываться, повернулась к Эдику.
В конце концов, если ему очень хочется сказать, пусть говорит. Возможно, тогда быстрее отстанет. Она ведь уходила вовсе не для того, чтобы он за ней всю дорогу бежал и упрашивал, а чтобы больше его не видеть. Но если для этого надо выслушать – пусть. Хотя его слова, какими бы они ни оказались, всё равно ничего не изменят.