Ледяное сердце
Шрифт:
Только бы выбраться до ночи из леса, ведь иначе она в нём погибнет!
Обессиленная и измученная, она, наконец, оказалась на вершине холма. Проползя через редкие заросли ирги в бусах лилово-сизых ягод, кое-как поднялась с колен, держась за тонкий ствол одинокой берёзы, стоявшей на опушке.
Её встретили лучи заходящего солнца. На поляне тут и там виднелись разбросанные валуны в рыжих веснушках лишайников. Шатаясь, она медленно дошла до одного из них, опёрлась руками о шершавый камень
Сил не осталось совсем. Сердце билось очень медленно, а перед глазами рассыпались разноцветные пятна-конфетти. Стало холодно, и сначала она дрожала, но потом дрожь прошла, и Кайя уже не чувствовала ног, не могла подняться, не могла даже ползти или пошевелиться. Всё, что она могла — закрыть глаза, радуясь тому, что её больше не окружает лес, и впасть в забытьё.
Кайя очнулась от лая собак. Солнце почти село, но в вечерних сумерках было ещё достаточно светло, и она разглядела цепочку людей, движущихся с факелами по холму, конных и пеших. И собак.
Они направлялись к ней. Мысленно ей хотелось сжаться, раствориться, превратиться в ещё один из таких валунов, но сил на это не было. Сил не было даже на страх, и мысли о бегстве остались в голове, скорее, просто по привычке. Собаки рвались с поводьев, хрипя и исходя лаем, но она не могла их успокоить. Из их оскаленных пастей капала слюна, стекая по жёлтым клыкам, когда они, хрипя, бросались на беглянку, лежащую у камня. И если бы не повод, на котором их держал кто-то из лаарцев, чтобы от неё осталось?
Лай перемежался окриками и бранью на айяарр, удивлёнными возгласами и топотом копыт. Кайя видела изумлённые лица окруживших её горцев, трепещущее пламя факелов, и не понимала, почему все на неё так смотрят.
— Живая?! Хех! — воскликнул кто-то.
— Это, вообще, она?
— Она!
Тишина наступила внезапно, лаарцы расступились, и появился тот, кого не узнать было нельзя — чёрный плащ с волчьим воротником, чёрная маска, перчатки с шипами, и жуткий гнедой конь, затанцевавший на месте. Эйгер спрыгнул на землю легко, только плащ взвился тёмными крыльями и осел, он шагнул к Кайе и остановился, навис прямо над ней, выхватив у кого-то из рук факел, и посветил ей в лицо.
Она зажмурилась, но не смогла отвернуться или хотя бы закрыть лицо рукой.
Сейчас он её ударит. Убьёт. Он же обещал. На его поясе висел ярг, тот самый, которым он в отчаянье хлестал подлесок, и она подумала, что вот также он может отхлестать и её. Или же её отправят в подвал к крысам и посадят на цепь. И это он тоже обещал.
Хотя сейчас она даже боли не почувствует. Может, это и к лучшему.
— Ну, здравствуй, маленькая веда! — в его голосе было раздражение, удивление и облегчение одновременно.
И
Почему нельзя просто заснуть и больше не проснуться? Чтобы не бояться? Не бежать? И почему так холодно?
Эйгер швырнул факел одному из горцев, стянул перчатку с правой руки и дотронулся до щеки Кайи. В другое время она бы отпрянула или хотя бы вздрогнула, но сейчас ей было всё равно.
Он легко вскочил на лошадь и крикнул:
— Кудряш! Драдд! Дайте плащи, живо!
Постелил их спереди на луку седла.
— Поднимите и подайте её мне! — приказал коротко.
Горцы бросились исполнять. Подняли Кайю, бессильную и безвольную, и Эйгер подхватил её легко, как пушинку, взял на руки и посадил перед собой, обняв правой рукой за талию.
— Держаться сможешь?
Она попыталась найти руками за что ухватиться, но Эйгер прикрикнул:
— Да не за лошадь! За меня! Обхвати меня руками!
Наверное, эта мысль была бы просто ужасной. Обнимать чудовище! Но не сейчас. Да и он не дал ей выбора, прижал к себе крепко и сильно, словно боялся, что она снова убежит.
— Холодно…
Прошептала едва слышно.
— Дуарх бы тебя побрал! — рыкнул Эйгер, отстраняя её немного, встряхнул за плечи. — Да ты же умираешь! Даже не вздумай, глупая девчонка! Если ты и умрёшь, то только потому, что я сам тебя убью!
Он рванул на груди куртку, так, что отлетели пуговицы, и жилетку, распахнул полы, обнажив белую льняную рубашку, затем прижал Кайю к себе снова так сильно, что она почти не могла дышать. Голова склонилась ему на грудь, и щека прижалась к тонкой ткани.
От Эйгера пахло кожей, дымом факела и можжевельником, и ещё гвоздикой и кардамоном.
Он любит специи…
И он снова её спас…
Мысли путались.
Тепло…
Он был горячим, просто пылал. И жар этот передавался ей, сначала куда-то к сердцу, а затем тепло потекло в руки и ноги. Голова сделалась тяжёлой. Словно дождь, падающий на иссушенную почву, покрытую сеткой трещин, питает и насыщает её, так и это тепло оживляло и пьянило. И Кайе казалось, что она его пьёт и не может напиться. Не может оторваться. И не хочет…
И остался позади страшный лес, ночь, холод, корни-убийцы и ветви-крючья, и даже если он посадит её завтра на цепь — всё равно. Это будет не сейчас. Главное, чтобы сейчас он её не отпускал.
Конь двинулся медленно, дорога пошла под уклон, и прежде, чем Кайя провалилась в глубокий сон, руки сами скользнули под куртку и обняли его, боясь потерять хоть каплю этого драгоценного тепла.
— Спасибо…
Прошептала она одними губами, но уже не услышала, что ответил Эйгер.