Ледяное сердце

Зелинская Ляна

Они встали друг напротив друга. С первыми аккордами приблизились ладонями, не касаясь. Медленный круг, плечо к плечу, глаза в глаза. И взгляд не оторвать. Не слышно гомона вокруг, и не заметила она, как все на них смотрят. И в глазах этих что-то такое, что и не даст оторваться.

Снова навстречу друг другу, лёгкое прикосновение пальцев, и снова назад. Ещё один круг. И в третий раз, приблизились. Ладони соприкоснулись, и вот его правая рука обхватила её талию. Он не прижимает её к себе, и не давит, но и не держит на расстоянии.

Ровно так, как нужно.

А в его левую ладонь, безвольная, опустилась её правая рука и легла почти

невесомо. И он подхватил её уверенно и нежно.

Идеально.

Другой рукой Кайя придерживала платье, чуть отклонившись, боясь оказаться к Ройгарду слишком близко. Но даже и так, его дыхание опаляло ей шею, а сердце билось невыносимо громко. И волна дурмана накрыла её с головой. Они, кружась, летели по залу, носки туфель едва касались пола, и дыхание застывало в наивысшей точке. Она отпустила платье, шёлк струился и летел следом, взвивался, оборачиваясь вокруг его ног. А её рука сама легла на его плечо. И он притянул её к себе, не выпуская из плена своего взгляда.

Слишком близко, слишком опасно…

Ройгард не спрашивал её ни о чём и ничего не говорил. Только смотрел в глаза, когда позволяли фигуры танца. И этот взгляд был красноречивее всяких слов — прикасавшийся к волосам, ласкавший плечи… Этот взгляд шептал, гладил и целовал, скользя по губам и, задерживаясь на шее, там, где колье с изумрудом скрывало гулкие удары сердца, обжигал, заставляя её тело пылать.

Он предугадывает желания и её движения, как будто читает её мысли…

Лицо горело, и Кайя чувствовала пульс на шее, в висках и пальцах. И горячке этой объяснения не было, а воздух вокруг них будто пропитался грозой.

Это наваждение. Очнись, Кайя, очнись!

Но она не могла.

Когда танец закончился, Ройгард подвёл её к кушетке и, низко склонившись, чуть коснулся губами кончиков пальцев.

— Вы доставили мне огромное удовольствие этим танцем, миледи, — прошептал он, — надеюсь, вы не будет против ещё одного танца?

Она хотела сказать: «Да», но не успела. Ройгард посмотрел куда-то поверх её головы, нахмурился и добавил:

— Хотя нет. В следующий раз. Миледи, мне очень жаль, но я вынужден вас покинуть. Надеюсь на продолжение нашего знакомства.

Поклонился ей и генералу и быстро скрылся в толпе.

Музыка остановилась, по залу пробежало лёгкое волнение, и тут же за спиной Кайи появилась почтенная Маргаретта со словами:

— Королева прибыла! А ожидали только завтра!

Кайя обернулась, чтобы посмотреть, что же так смутило Ройгарда, и увидела красивую женщину рядом с князем Рокны. Зал замер, дамы присели в реверансе, мужчины склонились, и королева, махнув веером, велела продолжать веселье.

В Обители рассказывали о королеве разное. В основном шёпотом, в темноте спальни, когда погашены свечи, и луна, пробиваясь сквозь занавески, ложилась на пол белыми квадратами призрачного света. После рассказов о духах, являвшихся ночами в девичьи сны, и страшных историй о Звере шли рассказы о королеве. Кто-то говорил, что она старуха, но выглядит как шестнадцатилетняя девица, что она красива до безумия, и, чтобы такой оставаться, пьёт кровь младенцев и девственниц, что каждое утро она купается в козьем молоке и ей служит армия колдунов. Кто-то рассказывал, что в ней есть кровь айяарров, и что она извела короля колдовством, чтобы завладеть троном. И, конечно, увидеть королеву мечтала любая воспитанница Обители. Вспомнив все эти рассказы, Кайя подумала, что, наверное, что-то в них всё-таки было правдой.

Королева

стояла в чёрном платье, расшитом серебром, и смотрела на зал с балкона. Чёрные волосы украшены бриллиантовой диадемой, чёрные глаза, фарфоровая кожа и божественная улыбка. Она была куда красивее любых рассказов о ней. И поверить в то, что ей служит армия колдунов, было совсем несложно.

Зачарованно глядя на неё, Кайя не видела, как Ройгард вышел на террасу, спустился по лестнице и, остановившись там, где аллеи уходили в темноту, сказал кому-то, стоявшему в тени деревьев:

— Как видишь, это было не трудно. Осталось дело за малым. Но ты, конечно, можешь сделать всё по-своему — идти к королеве и умолять её на коленях.

— Я всё же попробую, — раздался из темноты низкий голос.

— Когда она вытрет о тебя ноги и натравит своих псов, ты вспомнишь, как был слеп и глух. А когда прозреешь — я буду ждать тебя на дороге в Ирмелин. Вместе с прелестной дочкой генерала. Тебе была нужна одна зима? Я выиграю тебе эту зиму…

Домой вернулись поздно ночью после оглушительного фейерверка, закрывшего Бал невест. Почтенная Маргаретта, раскрасневшаяся и довольная, торжественно понесла в библиотеку ворох карточек с предложениями — смотрины прошли великолепно.

А Кайю ноги едва держали. Она поднялась в спальню, разделась и легла на кровать, думая, что мгновенно уснёт, но сон не шёл. Лежала, пытаясь заснуть, но голова шла кругом, и мысли снова и снова возвращались в бальный зал. К тому танцу, к тому взгляду и жару рук Ройгарда Лардо.

Остаток ночи она ворочалась с боку на бок, её лихорадило, и все тело горело огнём. Задремала лишь под утро, но и во сне её всё равно преследовал этот взгляд…

Обжигающий и странно знакомый.

Кайя встала на рассвете, ощущая себя опустошённой. Голова болела и кружилась, еда казалась отвратительной, и руки дрожали так, словно она выпила не меньше бочонка вина. А ведь всего-то бокал. И события вчерашней ночи казались нереальными.

Что с ней творится?

Она сидела в столовой, глядя на овсяные оладьи и мёд, на то, как почтенная Маргаретта щедро мажет их маслом, и чувствовала только дурноту. Ей хотелось выйти на воздух, умыть лицо и вдохнуть глубже. Избавиться от липкой паутины наваждения. От звуков, доносившихся из окна: криков молочника, проезжавшего мимо в своей повозке, и нудного воркования голубей. От запахов и слишком яркого света…

Карточка Ройгарда Лардо лежала на серебряном подносе первая, а за ней остальные. И их было много. Почтенная Маргаретта, отвратительно ковыряясь маленькой ложечкой в пашотнице, даже похвалила Кайю — столько предложений!

Столько чести для полукровки…

Она подмигнула и, указав глазами на первую карточку, произнесла шёпотом:

— Думаю, выбор очевиден, милая. И, кстати, он прислал вот это.

Достала из красного ридикюля коробочку, перевязанную атласной лентой, и протянула ей. Внутри на муаровой подкладке лежало массивное кольцо с огромным жёлтым топазом. Кайя вынула его и положила на ладонь. Камень был тёплым, мерцал и манил, и не удержавшись, она надела его на палец.

Лёгкое тепло потекло по телу, голова перестала болеть, и руки больше не дрожали. Перестала раздражать хлопавшая от ветра ставня. Запахи мятного чая, лимонного пирога и имбирного печенья приятно защекотали ноздри. Как-то сразу все встало на свои места. Она взяла карточку, на которой размашистым почерком было написано «Ройгард Лардо», и улыбнулась Маргаретте.