Ледяное сердце короля
Шрифт:
— Спасибо, — ответила Вася, едва сдерживая эмоции. — Хотя бы за это. Спасибо.
— Прости, — дрожащими губами скорее выдохнула, чем сказала Градская.
Марина в последний раз посмотрела девушке в глаза, затем решительно развернулась и ушла, тогда, как Вася второй раз за день провожала ее удаляющийся силуэт долгим взглядом.
— Что ты делаешь? — спросила она у Тимура, когда заметила, что тот собрался куда-то позвонить.
— Ты разве не слышала? — ответил он. — Срочно нужно сообщить все Кириллу. Ты только подумай, что затеял этот поддонок!
Королев злился. Вася
Она не знала, как ей реагировать на ее поступок, как поступить, что сделать. В один миг рухнула стена, которую она выстроила между собой и этой женщиной. Рухнула так стремительно и незаметно, что она теперь сомневалась, а была ли она вообще?
— Алло, Кирич, — Королев тем временем дозвонился до Голованова, голос мужчины был напряжен, — пикник отменяется. Ты нам срочно нужен. Марина передала нам компромат на Градского, а также сообщила, что они собираются запросить психиатрическую экспертизу. Естественно, там все уже куплено. Что будем делать?
Вася бросила на него опустошенный взгляд, наблюдая за тем, как меняется его лицо. Он то хмурился, то щурился, то кривился в усмешке.
— Хорошо, понял, — наконец, улыбнулся он. — Тогда действуй!
Королев нажал отбой.
— Что он сказал? — спросила девушка.
— Сказал, что опередит Градского. Он сегодня же подаст запрос на экспертизу, но как сторона обвинения. Завтра для них что-то сделать будет уже поздно. Мы должны хорошенько поблагодарить твою….
Вася поняла, что он хотел сказать, но качнула головой, давай понять ему, что лучше не стоит продолжать. Сейчас она не могла говорить на эту тему. Слишком свежа была еще растревоженная матерью рана, она еще слишком сильно кровоточила.
Тимур все понял. Он лишь моргнул в знак согласия, после чего, наконец, открыл для нее дверь автомобиля:
— Кирилл сказал, что нет никаких причин отменять наш пикник. Прошу, карета подана!
Глава 40
Вася слушала приговор, затаив дыхание. Судья — молодая еще женщина с непропорционально большими очками и странными синими тенями, которые были заметны даже с задних рядов лавок в судейском зале, — монотонно бубнила текст, перелистывая страницу за страницей, перечисляя статьи, по которым судят обвиняемого, и озвучивая сроки.
С каждым ее словом в душе у девушки все выше поднималась волна радости, ликования. Как будто что-то тяжелое, грязное и ужасно древнее, что держало ее в плену, вдруг исчезло, испарилось, освобождая внутри нее место для новой жизни.
Кирилл что-то записывал, быстро чиркая ручкой по бумаге. Королев, как и все присутствующие в зале, встал для оглашения приговора, но смотрел на Василису, не сводя с глаз. Он улыбался, а в его взгляде девушка читала возбуждение и триумф.
Марина тоже пришла. Она скромно расположилась на дальней лавочке на самом ее краю, и за все время, пока шло заседание, ни разу не шелохнулась, лишь изредка бросая незаметные взгляды на дочь.
Вася не знала, радоваться ей ее приходу, или злиться на нее, но, как бы там ни
Когда судья, наконец, положила на стол последний лист приговора, Василиса бросила полный презрения взгляд на противоположную сторону. Там, в камере сидел ее обидчик, который теперь выглядел жалко.
За то время, пока шел процесс, он сильно сдал. Из крепкого, пышущего здоровьем мужчины он превратился едва ли не в старца. Градский начал сутулиться, сильно поседел, похудел. Лицо состарилось так, словно кто-то специально наложил на него грим, потому что поверить в то, что человек за пару месяцев может так постареть, было невозможно.
Брюки болтались на нем, поддерживаемые подтяжками. Волосы слиплись и висели по обе стороны лица. Он смотрел куда-то на пол, разминая руки.
— Обвиняемый, вам понятно решение суда и процедура его обжалования? — спросила судья, приспустив очки на переносицу и покосившись на него.
— Да, ваша честь, — ответил мужчина.
— Судебное заседание объявляется закрытым, — сказала женщина, которая, прихватив со стола кипу бумаг, тут же поспешила покинуть зал суда.
Конвоиры вошли в камеру к Градскому, который уже протянул им руки для наручников. Вася смотрела на все это и не верила своим глазам.
Кирилл, вдруг, притянул ее к себе и крепко обнял. Королев тоже поспешил присоединиться к их объятиям. Все трое радовались, как дети, отпустив друг друга с неохотой.
— Вася, ты как? — спросил Голованов. — Ты в порядке?
— Не знаю, — честно ответила девушка, посмотрев ему в глаза.
— Все закончилось! — на лице у него засияла довольная улыбка. — Мы выиграли, слышишь?
— Слышу, — девушка робко попыталась улыбнуться, все еще не понимая, уместно ли это, или стоит придержать эмоции.
Королев наклонился к Васе и нежно притянул ее к себе.
— Поздравляю! — прошептал он ей на ухо. — Я горжусь тобой, моя сильная и храбрая возлюбленная!
— Спасибо, — от его слов она покраснела, ощутив в этот момент какое-то новое, странное и до этого прежде незнакомое влечение. Ее взгляд почему-то упал на его губы.
Лишь спустя пару секунд она поняла, куда смотрит, и поспешила стыдливо отвести взгляд. В этот момент все трое вздрогнули от звука захлопнувшейся из-за сквозняка двери. Помещение опустело. Девушка повернула голову в сторону источника шума и увидела, что Марина тоже пропала со своего места.
— Ушла, — бросила она, как бы, между прочим, но в голосе ее прозвучало такое сожаление, что и Кирилл, и Тимур переглянулись.
Она и сама не поняла, как это случилось, но еще одно очень хорошо позабытое чувство, постучалось к ней в сердце — разочарование. Разочарование от того, что в такой прекрасный момент она не может разделить эту радость с мамой.
В последний раз она испытывала нечто подобное на выпускном.
Тимур прекрасно понял причину перемены ее настроения.
— Я сейчас вернусь, — он быстро чмокнул ее в щеку, — нужно проверить, не толпятся ли на выходе журналисты. Я, конечно, принял все меры, но мало ли.