Ледяное сердце короля

Лакина Ирина

— Я понимаю, к чему ты клонишь, но нет, — Вася качнула головой. — Я не хочу вновь погружаться в эту грязь, не хочу ничего вспоминать, не хочу чувствовать эту боль. Я хочу просто забыть, просто жить, просто любить… Неужели ты меня не понимаешь?

Она замолчала. В ее ответе было столько внутренней борьбы, столько пережитых страданий, что Тимур уже не посмел продолжить. Он лишь поднес ее руку к губам и нежно поцеловал.

— Хорошо, любимая. Сейчас не будем об этом, — ласково проговорил он. — Принести тебе еще чаю? Или уже хочешь лечь?

— Вряд ли я

сегодня усну. Ты иди, ложись, если хочешь. Я никуда отсюда не денусь. Здесь для меня самое спокойное и безопасное место. Благодаря тебе.

Девушка обернулась к нему и с теплотой посмотрела в его глаза:

— Ты знаешь, я очень благодарна тебе за то, что ты просто есть. За твое терпение, понимание, любовь…Ты спасаешь меня. Правда. Это не громкие слова. Так и есть.

Она улыбнулась, заставив сердце Королева радостно забиться. Он улыбнулся в ответ.

— Тебя не нужно спасать, моя смелая, сильная девочка, — ответил он. — Ты сама способна выдержать любой удар и зарядить своей энергией все, к чему ты прикасаешься. В этом я уже убедился. Я всего лишь хочу быть рядом, чтобы держать тебя за руку. Ты удивительная. Потому и полюбил.

Василиса улыбнулась, засмущавшись, как ребенок, и тут же отвела глаза. К счастью, Тимур не увидел, как ее лицо залилось румянцем. Она все никак не могла перестать смущаться, когда он признавался ей в любви или говорил что-то приятное.

Но от зоркого взгляда Королева не скрылось ее замешательство. Чтобы не смущать ее еще сильнее, он решил на время удалиться:

— Я принесу тебе свежий чай, хорошо? — заботливо спросил он, поднимаясь с места. — А заодно и себе чашку кофе. Встретим рассвет вместе, раз ты так хочешь.

— Хорошо, — кивнула девушка.

Тимур вышел с террасы, а спустя пару секунд Вася услышала хлопок двери его спальни. Она попыталась сосредоточиться на собственных мыслях, но ей помешали.

С балкона Королева открывался вид на проезжую часть перед домом, и немного виднелась набережная. С левой стороны торчали острые шпили ворот. Неожиданно яркий свет фар проник во внутренний двор сквозь решетки ворот. Вася приподнялась с места и увидела, что перед въездом во двор остановился какой-то внедорожник.

Кто-то из обслуги уже бежал, чтобы открыть ворота.

— Боже мой, — прошептала вслух девушка, качая головой. Нехорошее предчувствие поселилось в ее душе. — Кого принесло в такой час? Это не машина Королевых.

Она подошла к балконному ограждению и заглянула через него, но автомобиль уже въехал во двор. Угол дома скрывал то, что происходило у парадного входа. Ей было слышно лишь то, как дважды хлопнула дверка автомобиля.

Вася опустилась обратно в кресло, чувствуя, как новая волна нервозности поднимается внутри нее.

— Кого же принесло посреди ночи? — опять спросила она сама у себя.

Усидеть на месте уже стало невозможно. Вася сбросила с плеч плед и вошла в комнату Тимура, принявшись ходить по ней туда-сюда, то замирая, чтобы прислушаться, то вновь продолжая движение, чтобы унять тревогу.

В какое-то мгновение она не выдержала и подошла

к двери. Любопытство съедало ее. Она схватилась за ручку, чтобы выйти в холл и с лестницы послушать, что происходит внизу, но снаружи послышались шаги. Шаги Королева она узнала сразу — уверенные, твердые, быстрые. Но вторые…. Вместе с ним шел кто-то осторожный, кто-то, кто боялся сделать лишний шаг, кто-то легкий и тихий, как кошка, чья поступь едва слышна, только если выпущены коготки.

Вася отпустила ручку и отошла от двери. Все внутри нее сжалось в комок. Она готова была взорваться от неведения и страха, как вдруг дверь в спальню открылась. На пороге стоял Тимур с подносом в руках, а за его спиной она увидела ее. В горле тут же вырос огромный комок, который мешал дышать.

— Вася, — неуверенным голосом начал Королев. — Эта женщина хочет с тобой поговорить.

Глава 36

В кабинете у Андрея Ивановича было накурено. Он любезно согласился предоставить его для беседы, но запах выветриться не успел. Для Васи это был привычный аромат. Так пахло от отца. Марина же поморщилась, достав из сумочки шелковый платок, который поднесла к носу.

Василиса прошла к окну, забилась в самый угол, желая находиться как можно дальше от нее, и нахмурилась. Идея говорить с матерью ей совсем не нравилась, но это была просьба Тимура. Ему она отказать не смогла.

— Я не знаю, о чем вы хотите говорить со мной в такое время, но у вас есть ровно одна минута, — протараторила девушка, не решаясь посмотреть матери в лицо.

Та присела на краешек одного из кресел и скрестила ноги.

— Дочка, присядь, — попросила она.

От этого обращения Васю покорежило. Ее словно разрезали скальпелем по тому самому месту, где уже был надрез. Боль была невыносимой. Чтобы удержаться, она схватилась за подоконник обеими руками, вцепилась в него пальцами, и сжала их до посинения.

— Не называйте меня так, не смейте! — прошипела она.

— Ты злишься и ты права, — продолжала Градская, будто и вовсе не обратила внимания на слова Васи. — Но, может быть, нам удастся все обсудить, может быть, мы сможешь вновь стать мамой и дочерью… Если бы ты знала, как мне тебя не хватало….

— Хватит! — остановила ее Василиса, понимая, что слез сдержать не удастся. Да она больше и не пыталась. — Хватит! Меня тебе не хватало? Правда? Почему же тогда не пришла? Почему ни разу не пришла за столько лет? Почему не написала ни строчки? Почему ни разу не позвонила? Почему? Почему? На эти вопросы у тебя есть ответ? Эти вопросы ты хочешь обсудить?

Голос сорвался на крик, и девушка почувствовала боль в горле. Последние слова вылетели уже с болезненным хрипом. Схватив со стола Андрея Ивановича полупустой стакан с водой, который мужчина, видимо, не успел допить, она залпом опрокинула его.

Руки дрожали, а зубы стучали так, будто ей предстоял прыжок с парашютом.

— Вася, прости меня, если сможешь, — робко продолжила Марина, поднимая не дочь печальный глаза. — Я хотела, правда. Я очень хотела прийти, написать, позвонить, но мой муж…Мой муж…