Ледяное сердце 2

Романовская Ольга

–  А вот и неверно, Мелисса. Дух был с секретом - в его, с позволения сказать, разум вложили определенный образ и настроили на леди Амасфею. Почему решили, что откроет именно она? А кому еще понадобится прощальное письмо Сорея Сеговея?

Сеньора Шуарш шумно вдохнула и выдохнула, стараясь погасить в себе гнев к неизвестному отправителю посылки. Она могла сколько угодно не любить Сеговеев, но не простила бы издевательств над умирающей женщиной. Так безжалостно играть на ее чувствах, причинять боль, вновь и вновь заставляя думать о погибшем муже, призывать его дух... Тогда понятно, как активировался дух: несчастная сама призвала

его, приняла морок за правду и в беспамятстве страданий и тоски рассказала все, о чем ее просили.

Бездушные изверги, чтоб вас разорвали лошадьми!

Мелисса не знала, каково это, потерять любимого человека (это чувство обошло ее стороной, а смерть мужа не вызвала ничего, кроме равнодушного: 'Жаль!'), но догадывалась, что отпечаток остается на всю жизнь.

Кто же разбередил старую рану?

–  Откуда пришла посылка?

–  Из Некса. Как видите, все ниточки сходятся.

–  Проклятые фрегойи, они успокоятся хотя бы в могиле!
– заместитель главы департамента мысленно ругнулась. Губы сжались в тонкую ниточку, руки скомкали лист бумаги. Взметнув свободными рукавами синего платья, она порывисто встала и направилась к двери.
– Думаю, обо всем нужно немедленно доложить Советнику, а в королевских покоях провести зачистку от магии. Я к Тардесу, попрошу отрядить ребят, а потом в приемную герцога. Встретимся там.

–  Вот сижу я иногда и думаю, кто же из нас руководит департаментом, - рассмеялся Андеш.
– Вам бы пошло мое кресло. Может, его бы Вы приняли, раз отказались от менее выгодного предложения руки и сердца.

Мелисса обернулась, послала ему ответную улыбку и покачала головой:

–  Боюсь, во мне все еще не хватает стервозности, чтобы подсидеть своего начальника, так что довольствуюсь пока должностью Вашего заместителя. А что до Вашего второго предложения... Я не наступаю на одни и те же грабли дважды. Деньгами я обеспечена, во всяком случае, мне хватает, титул получила, не бог весть что, но приятно на карточках писать, уважением в обществе пользуюсь - так зачем же мне выходить замуж? Да и глупо это, Жемир, изображать влюбленную парочку там, где любви и в помине нет. Вы уж простите, но я Вас как мужчину не воспринимаю. Как друга - да, а как мужа... Даже как любовника нет. Так что не будем портить из-за такой чепухи наше плодотворное сотрудничество.

–  Что ж, раз меня вторично отвергли, то пойду, подставлю свою повинную голову Советнику.

–  Постараюсь не задерживаться.

Зара с усмешкой вспоминала свое нытье по поводу жары в Айши. Обмахиваясь веером, опустив окна в экипаже, сквозь

легкую оранжевую дымку раскаленного солнцем воздуха она рассматривала пейзажи первого из княжеств конфедерации Мангеш. Как выяснилось после, даже не княжества, а аллода, когда-то находившегося под властью соседнего княжества, затем превратившегося в самостоятельное крупное наследственное землевладение. Название его сеньорита Рандрин не запомнила, да и не стоило оно того - унылое, с чахлыми островками лесов и бесконечной сетью оросительных каналов, марка не могла ничем порадовать глаз путешественника. Разве что развлечь необычной, отличной от анторийской одеждой: более свободной и летящей.

Дома сплошь из глины, все невысокие, приземистые, городов вообще нет, разве что поселение под стенами замка правителя. Но туда они не заехали: Каран предпочел не тратить время на осмотр местных унылых достопримечательностей.

Марку

пересекли за день, заночевав на границе с соседним княжеством.

Шегер - конечная точка их путешествия - лежал несколько севернее и восточнее, широкой дугой обнимая берег моря. По примерным подсчетам, они должны были добраться до него до конца недели.

Пейзаж постепенно менялся, жара переставала быть нестерпимой.

Появились тенистые масличные и апельсиновые рощи, на много миль тянувшиеся вдоль дороги. Лесов практически не было - только искусственные рощи каких-то странных высоких деревьев, практически не дававших тени. Зато холмистый пейзаж пронизывали вены каналов, иногда сливавшиеся в небольшие рукотворные озера.

Сельскохозяйственные культуры, возделываемые в конфедерации Мангеш, тоже отличались от типичных анторийских: здесь предпочитали не рожь и пшеницу, а овес и маис. Пшеница тоже попадалась, но не в больших количествах.

На бахчах зрели пузатые золотые тыквы, подставляли бока солнцу вытянутые зеленые кабачки, колосился топинамбур,

приветствовали путников жизнерадостные подсолнухи, облюбовавшие пространство между дорогой и ровными рядами грядок.

Коров практически не было видно, зато коз и овец было в избытке. Каран объяснил, что содержать крупный рогатый скот могут позволить себе только богатые люди. Таковых в княжестве было мало, поэтому символом Мангеша можно смело назвать неприхотливую козу. Уж кто-кто, а она выживет в любых условиях, если понадобиться, будет древесной корой питаться.

Заночевали в небольшом городке. В глаза сразу бросилась его необычная архитектура - обилие летящих арок, невесомых конструкций, будто парящих над землей, небольшие зарешеченные окна и фонтаны, как самостоятельные, так и бившие из ниш в стенах домов.

Внутри гостиницы было прохладно и пахло миррой. На полах - и ковры, будто идешь по покоям дворца. Постели мягкие, низкие, широкие, со множеством подушек. На такой можно спать по диагонали.

Разумеется, все это великолепие влетело не в один золотой, но Департамент иностранных дел не ограничивал их в расходах.

Останавливаться в гостиницах попроще Каран не советовал, пугая рассказами о клопах и блохах, копошащихся в циновках, заменявших постель.

Еда тоже была необычна: крайне мало мясных блюд, зато много молочных и овощных. Ко всему этому прилагались вкуснейшие хрустящие лепешки, заменявшие хлеб. Они составляли основу дневного рациона среднестатистического жителя конфедерации, бытовали во множестве вариаций, от сладких до острых, с разнообразными начинками и соусами.

Через пять дней, едва не испорченных несварением желудка (все-таки к местной кухне нужно привыкнуть), они наконец въехали на территорию Шегера.

У Зары уже рябило в глазах от обилия княжеств, и она все

больше укреплялась во мнении, что их следует объединить в одно государство. Ну, хотя бы во два.

Оплатив стражникам на границе подорожный сбор -очевидно, главную статью доходов любого княжества, - они миновали гарнизонную деревеньку с улочкой кабачков и постоялых дворов, словно мухами, облепленную повозками с тюками, рыбой и битой птицей, и выехали на широкий тракт, пролегавший на искусственной насыпи посреди низины. Часть ее была отдана на откуп рыбарям, разводившим в небольших прудах сомов и карпов, часть милостиво подарена стадам тонкорунных овец.