Ледяное сердце 2
Шрифт:
– Рад видеть Вас, сеньорита Рандрин!
– юноша улыбнулся в ответ и отвел ее к окну.
– Вы к Советнику приходили?
Несмотря на все изменения в своей жизни, он по-прежнему относился к Рэнальду Рандрину с трепетом и почтением. Что и неудивительно - всем, что у него было, Арилан Сеговей был обязан Советнику.
– Да, у него. Как поживаете, Арилан? Учителя не слишком усердствуют?
Принц рассмеялся и покачал головой. Не станешь же жаловаться такой обворожительной девушке, как ему тяжело было учиться, проходя два года за один. Особенно в его возрасте, когда все другие люди уже получили диплом и заступили
И присутствие на заседании Совета и многочисленных комиссий никто не отменял, так что свободного времени почти не оставалось. Летом, безусловно, лучше - на неделе выдаются свободные часы, а сегодня так вообще замечательный день - Советник отменил сбор Совета, сам о том не думая, подарив принцу несколько лишних часов отдыха.
– Вам, наверное, тяжело? Я помню свой первый год в школе -это был сущий кошмар!
От Зары не укрылось выражение лица, с каким на нее
смотрел молодой человек: она ему, определенно, нравилась. Что ж, он тоже симпатичный, с такими удивительными, подернутыми поволокой глазами. Эти глаза пользовались большой популярностью среди девушек - печальный прекрасный принц. Ей они тоже нравились - глубокие, загадочные, притягательные...
Девушка попробовала на вкус его фамилию - 'Сеговей', вспомнила о длинной родословной, наполненной коронованными особами, внимательно скользнула по лицу Арилана... Да, приятный, красивый молодой человек, немного застенчивый, но ведь это проходит! Еще год-два - и он будет ничем не отличаться от других юношей, которых она постоянно встречает в свете.
Какие же, все же, у него выразительные глаза! И брови. Чувствуется порода. От такого легко потерять голову. Когда он повзрослеет, то, наверняка, сможет на равных соперничать с Рэнальдом Рандрином на поприще покорения женских сердец.
А еще у Арилана была потрясающая грация, в полной мере проявлявшаяся в танцах и на уроках фехтования. Она как-то видела, как он занимается с учителем - будто кружево линий плетет. В технике проигрывает, в силе - тоже, но пластика! Этого ничем из человека не вытравишь, девушка по себе знала.
– Зара, Вы очень заняты?
– Нет, - она одарила его лазурью глаз, с нетерпением ожидая того, что последует за его вопросом.
Покосившись на одного из сановников, всем своим видом показывая, что не желает с ним разговаривать, принц увлек ее к лестнице.
– Куда Вы меня ведете, Арилан?
– Зара была заинтригована.
– Подальше от назойливых придворных, - подмигнул Арилан.
– Надеюсь, Вы согласитесь выпить чашечку кофе вместе с моей матерью? Конечно, если я кажусь Вам слишком назойливым...
– Что Вы, Арилан, я никогда не считала Вас назойливым!
Девушка еще ни разу не была в королевских покоях и теперь смотрела во все глаза.
Они вышли во внутренний дворик и через сад прошли к затерявшемуся в зелени жилищу Арилана. Тут было тихо, только пение птиц нарушало тишину. Магия. Догадка подтвердилась, когда девушка кожей уловила звенья специального заклинания, призванного оберегать
Некогда Сеговеям принадлежал весь комплекс дворцовых построек, ныне принцу и его матери, вдовствующей леди Амасфеее Сеговей, принадлежала лишь малая часть бывших личных покоев, та, что не успели переделать для нужд государственного аппарата.
У дворца во дворце был собственный вход, не менее строгий и величественный, чем у Дворца заседаний: темные вертикали столбов, высеченные в камне рельефы с изображением герба Сеговеев. На башне реет полотнище королевского флага, но не одно, а вместе с флагом королевства - свидетельство того, что монарх подчиняется государству.
Миновав двух гвардейцев, охранявших покой Его высочества, они поднялись на высокое крыльцо и, миновав жерло тяжелых резных дверей, вступили в вытянутый поперек холл с рядами банкеток. Тут тоже дежурили гвардейцы. Арилан увлек свою гостью направо, туда, где была лестница - массивная, достаточно широкая для такой старинной постройки. На межлестничной площадке блестели в тусклом свете факелов (солнечный свет сюда не попадал) какие-то доспехи.
Королевские покои напомнили Заре замок отца - оформлены в том же стили, такое же чередование камерных и масштабных объемов, хаотично разбросанных по четырем этажам основного здания и еще двух башни. На большинстве из них лежала печать забвения - никто давно не пользовался ни помпезной столовой, ни двусветным бальным залом.
Арилан занимал третий этаж, его мать предпочла поселиться в башне - за годы изгнания успела привыкнуть к простоте.
Принц тоже предпочел жить там же, но, к сожалению, не хватило места.
– У Вас, наверное, лучше, - смущенно пробормотал юноша, наблюдая за реакцией гостьи, с интересом осматривавшей комнату за комнатой.
– У Советника ведь такой замок, да и дворец не хуже.
– Перестаньте, Арилан, мне все нравиться. Тут чувствуется дух времени, незримое присутствие прошлых хозяев.
– И не только прошлое, - вздохнул принц.
– Я их иногда вижу по ночам.
– Кого?
– не поняла девушка.
– Призраков мертвых королей. У них неприкаянные души.
– Это серьезно, Арилан, Вам просто необходимо позвать жреца Шеар-Хэ, пусть он вернет мертвых мертвым.
– Я уже позаботился об этом. Надеюсь, - он улыбнулся, - на этом ночные вылазки духов закончатся. Вы не подумайте, я не боюсь, просто неприятно.
Они устроились в камерной гостиной на половине принца. Позвонив в колокольчик, он попросил сообщить матери, что пришла дочь Советника, и осведомиться, не выпьет ли она вместе с ними чаю.
Амасфея Сеговей соблаговолила.
Это была уже немолодая, испещренная бороздками морщинок женщина, чрезвычайно высокая и стройная. Одета она была просто, но держалась с достоинством, какое и подобало женщине ее круга.
Вежливо приветствовав Зару и даже поклонившись -свидетельство признания более высокого статуса гостьи, первой дамы королевства, леди Сеговей взяла на себя заботу по наполнению чашек. Руки ее лучше всяких слов могли поведать о том, как она провела последние двадцать лет жизни. Она была задумчива и молчалива, скромно сидела в сторонке, по привычке вздрагивая от каждого звука. Девушке стало ее жалко, и, в то же время, она удивлялась тому, как много благородства сумела сохранить в себе эта женщина и передать