Ледяное сердце 2

Романовская Ольга

Зара кисло улыбнулась: как он это себе представляет посреди коронационной кутерьмы? Хотя, конечно, если она упадёт в обморок в одном из трёх храмов, церемонию это не украсит.

Но обошлось. Пролежав остаток дня в постели, завтра утром младшая из кузин чувствовала себя сносно. Апполине, разумеется, было хуже, но поразительными стараниями Элены (воистину, у неё уникальный дар к целительству!) через три дня девушка могла танцевать танеит. Разумеется, при отсутствии других физических нагрузок, то есть во время остальных танцев ей надлежало сидеть в сторонке.

Единственное, чего

не могла понять Зара, - это почему покушение было совершено на кузину. Не на отца, не на неё, наследницу, а именно на Апполину. К сожалению, мага, принявшего облик эльфа, расспросить было уже невозможно: до этого допрос по всем правилам провёл Рэнальд Рандрин. Казнить его не стали, просто убили, хотя для несчастного это было благом: с раскроенным э-эрри сознанием долго не живут, да и не живут вообще. Сам герцог сделал всё собственноручно, тихо, без крови, находясь всё в том же демоническом обличии. Короткий приказ - и человека больше нет. Его кончину списали на пьяную драку, и сбросили тело в общую могилу.

На генеральной репетиции танеита сеньорита Рандрин не удержалась и попыталась выяснить всё у начальника. Отец отмалчивался, да и виделись они урывками, иногда только за завтраком. Нубар Эрш отделался парой общих фраз. Почему именно Апполина? Возможно, из-за её дара. На церемонии может быть кто-то, кого она не должна была почувствовать. Почему ножом и в облике эльфа? Чтобы рассорить Анторию с эльфийским князем. 'Сдаётся мне, что это фрегойи, Ваша светлость. Не верю я, чтобы они так быстро успокоились. Да и подстроить подобную пакость - в духе леди Атамальды', -качая головой, заключил он.

–  Но они же подписали с нами мирный договор!
– возмутилась Зара.

–  Одно другому не мешает. Убитый маг, слабенький, к счастью, просто накачанный каким-то зельем, не был фрегойем. Не беспокойтесь, на коронации ничего не случиться. Им не выгодно быть инициаторами агрессии, потому что Фрегойр останется в одиночестве против коалиции наших соседей. Надеюсь, здравый смысл возобладает над желанием мести.

–  Мести? Апполине?

–  Семейству Рандрин. Ваша светлость отказались выйти за одного из наследных принцев, а это при желании можно расценить, как оскорбление. Ничего, мы найдём, что бросить в пасть голодных псов. А теперь ещё раз восьмую фигуру. Мне кажется, или Вы опять семените и подпрыгиваете?

–  Если бы кто-то меня нормально держал...
– вполголоса пробурчала девушка и взвизгнула, лишившись твёрдой опоры под ногами.
– Я совсем не это имела в виду!

–  Да не бойтесь Вы так, Зара, не уроню!
– рассмеялся начальник и поставил её обратно на паркет.
– Надеюсь, на церемонии Вы отреагируете на адаже гораздо спокойнее.

–  На церемонии меня по рисунку танца не надо возносить к потолку, а лишь слегка приподнять над полом.

Эрш промолчал и, отпустив её, снова занял первую позицию,

с тоской покосившись на огни за окном. Танеит он ненавидел всеми фибрами души, а Зара Рандрин никак не могла правильно выполнить все фигуры. Впрочем, их редко кто чётко выполняет, он сам позволял себе некоторые вольности.

Атавизм, этот танеит, давно пора его отменить. Слава богам, торжественные церемонии государственного масштаба

проходят редко, а на приёмах танцуют нормальные танцы, а не этот церемониал на паркете. Эльфы его, что ли, выдумали? Но им-то легко, а вот людям все эти шаги, поклоны, медленные волны и поддержки не запомнить.

Наконец наступил день коронации. Начался он ранним утром с облачения в специальные парадные одежды и укладки сложных причёсок.

Постоянно хлопали двери, слышались крики слуг.

Почётный эскорт маялся в холле, ожидая появления будущего монарха. Наконец он спустился в сопровождении дочери и племянницы. В чёрной рубашке со стоячим воротником, такого же цвета брюках, с герцогской цепью на шее. Камзол на этот раз длинный, серебристый, с узорным гербовым шитьём, а на шее - завязанный особым узлом тёмно-серый платок из тончайшего эльфийского шёлка, прихваченный булавкой с гербом Антории. Жилет - на тон темнее камзола. Неизменная брошь с бессмертником приколота напротив сердца. Всё подогнуто точно по фигуре, линии чёткие, строгие. Такой наряд несколько сковывает движения, исключает порывистость и настраивает на торжественный лад.

Апполина, как законнорожденная племянница, шла на полшага впереди Зары.

В королевском открытом экипаже в сопровождении гвардейцев они проделали недолгий путь до храма Эвнои. У входа их уже ожидали жрецы, члены Совета и городского муниципалитета, служащие департамента и представители дворянства.

Нарядно одетая толпа расступилась, образовав живой

коридор вокруг красной ковровой дорожки.

Рэнальд Хеброн Рандрин вышел из экипажа и поклонился собравшимся, затем в сопровождении жреца Эвнои и председателя Верховного суда направился в храм. Выждав немного, высшие чины Антории последовали вслед за ним, соблюдая очередность, предписанную придворным герольдмейстером, строго следившим за тем, чтобы соблюдались все тонкости протокола.

На данном этапе приглашённые иноземные гости в коронации участия не принимали, они ожидали новоиспечённого монарха в храме Шеар-хэ.

Остановившись возле украшенного розами алтаря, герцог С'Эте повернулся лицом к собравшимся и подал знак председателю Верховного суда. Тот прокашлялся и обратился к присутствующим на церемонии с вопросом: согласны ли они принять нового короля? Возражений не последовали, представители всех заинтересованных слоёв единогласно ответили 'да'.

Тогда вперёд выступил герольдмейстер и ознакомил собравшихся с законами, генеалогическими изысками и прочими документами, на основании которых бывший Советник занимал пустующий ныне престол.

Как представителю предыдущей правящей династии дали слово Арилану Сеговею. Он помедлил с минуту, но всё же назвал Рэнальда Рандрина правопреемником своих предков.

Молча слушавший и наблюдавший за происходящим до этого герцог (за это время он даже не шелохнулся, замерев, будто статуя), обернулся к алтарю, сделал пару шагов, отделявших его от изображения богини, и преклонил колени.

Герольдмейстер с поклоном подал ему лампадку. Рандрин зажал её в ладонях, приблизил к лицу, позволив пламени на мгновение коснуться его, и протянул изваянию Эвнои с просьбой ниспослать своё благословение.