Леди второго сорта
Шрифт:
Когда я привела себя в порядок и спустилась в гостиную, мне навстречу поднялся невысокий щуплый парень в невзрачном коричневом костюме, и с потертой шляпой в руках. Судя по крою одежды, родственник Беллы не отличался большим достатком.
Благодаря недавней прогулке, я уже сумела понять, что богатые и знатные дарты не любят идти в ногу со временем, и выбирают одежду если не старинную, то довольно старомодную. А вот среди простых людей популярны вещи, напоминающие те, что носили у нас в начале двадцатого века. Обычные костюмы-тройки, длинные пальто, котелки или шляпы
– Леди Бернстоф, – быстро поклонился парень и поднял на меня грязновато-рыжие глаза.
Я не знала, как по-другому назвать их цвет. Может, ржавый?
– Мне сказали, мы родственники?
Я вопросительно посмотрела на гостя.
– Дальние, миледи, – немного застенчиво ответил гость и очень мило покраснел. – Моя матушка приходилась двоюродной племянницей леди Летиции. Ох, простите, забыл представиться. Эммануил Тернгоф, уроженец Карста, картограф.
Он снова поклонился, а я разглядывала узкое худое лицо, большой подвижный рот, русые, небрежно стянутые в хвост волосы, и думала о том, какая нелегкая принесла этого родственника, и что ему нужно. Правда, долго мучиться не стала, и задала вопрос вслух. Разумеется, смягчив его до нейтрально-вежливого.
– Понимаете, не так давно я получил вот это письмо, – Эммануил, которого я про себя окрестила Моней, достал из-за пазухи свернутую пополам бумагу и протянул ее мне. Длинные музыкальные пальцы гостя чуть дрогнули от волнения.
Я вгляделась в ровные строки с характерным наклоном влево.
– Его написала леди Бернстоф. Леди Летиция Бернстоф, – зачем-то уточнил Эммануил, покраснел еще сильнее и торопливо добавил: – Вот, изволите видеть, тут насчет флигеля, который завещала мне ваша тетушка. А это само завещание. Его я получил из конторы тера Барнау.
Мне в руки ткнулась очередная бумага.
Да, так и есть. Заверенная подпись, печати и имена свидетелей. На первый взгляд, не подделка. И что тут? «Моей племяннице, леди Изабелле Марии Аделаиде Бернстоф, завещаю особняк по улице Венге-роуд и пятьдесят редов земли, окружающих дом. Означенная леди Изабелла Мария Аделаида Бернстоф не должна менять правила, заведенные в доме и описанные ниже, и совершать какие-либо действия, могущие расцениваться как неуважение моей воли». А дальше шел список того, что запрещено. Согласно воле тетушки выходило, что половину комнат вообще нельзя открывать, а в остальных нужно оставить все, как есть, и не менять в течение трех лет со дня смерти леди Летиции. Очень странное правило. Так, что тут еще? Вклады в банке, ценные бумаги, доходные дома в Бреголе и Эрголе. Ага, опекун. До совершеннолетия Беллы он несет за нее полную ответственность, и любое ее решение принимается только с его одобрения.
В общем, золотая клетка. Дом есть – а менять ничего нельзя. Деньги имеются – а без опекуна мне их не получить. Еще и Моня этот… Надо бы у Давенпорта узнать, что он за птица такая.
Я снова просмотрела завещание. Да, вот тут все, черным по белому – «Флигель и прилегающая к нему территория в пять редов передаются в пожизненное владение моему родственнику Эммануилу Тернгофу. После его смерти дом возвращается во
– Петерсон!
Я повернулась к двери, за которой мялся дворецкий. Старик сделал крошечный шаг и замер на пороге.
– У нас есть флигель?
– Да, миледи.
– И где он?
– В конце сада, миледи.
Петерсон с непонятной опаской посмотрел на меня, перевел взгляд на Моню и суетливым движением одернул сюртук.
– И что, он пригоден для жилья?
– Туда давно никто не заходил, миледи, но хозяйка знала, что делала, коли отписала дом молодому господину.
Ишь ты, уже господином признал! На меня, так косится, а к этому… ржавому сразу любовью воспылал.
– Леди Бернстоф, вы не подумайте, я ни на что не претендую, – вмешался в разговор Моня. – Если бы не этот перевод… Понимаете, я картограф. Ах да, я уже говорил. И тут предложение – в саму императорскую академию! Разве я мог отказаться?
Моня сыпал словами, торопился, проглатывая их окончания, а я смотрела на него и пыталась сообразить, о чем он говорит.
– Сами понимаете, такой шанс! – тараторил Тернгоф, нервно жестикулируя тонкими руками. – Сразу на штатную должность. С окладом и ежегодными премиями. Редкая удача!
– Подождите, вы хотите сказать, что вам предложили работу в академии Бреголя, поэтому вы решили воспользоваться подвернувшимся наследством, и собираетесь поселиться во флигеле?
– Именно так, – воодушевленно закивал Моня, глядя на меня с неподдельным энтузиазмом.
Да уж, отличная перспектива. Интересно, какие еще сюрпризы приготовила тетушка Беллы, Летиция Бернстоф? И для чего она завещала флигель вот этому самому Эммануилу? Господи, ну и имечко.
– Что ж, пойдемте, посмотрим на вашу собственность, – со вздохом предложила гостю.
Хотя, какой уж он теперь гость? Можно сказать, полноправный жилец.
– Мне так неловко вас затруднять, – смущенно покраснел Моня.
Он пытался отвести взгляд от коляски, но, чем больше старался, тем сильнее пялился на мои неподвижные ноги.
– Что вы, никаких затруднений, – заверила я Тернгофа и поехала к двери.
Флигель стоял в самом конце сада. Полутораэтажный дом с открытой верандой, идущей вдоль фронтона, выглядел довольно запущенным, но удивительно гармоничным. Снег укрывал резные деревянные столбики ограждения и пару плетеных кресел, стоящих у стены. Узкая расчищенная дорожка вела к самому крыльцу, а сразу за домом начинался забор с небольшой кованой калиткой.
– Вот, миледи, стало быть, это он, – остановившись перед ступенями, сказал дворецкий и зачем-то пояснил: – Флигель.
– У вас есть ключи?
Я посмотрела на Тернгофа.
– Да, сейчас, – засуетился тот и принялся шарить по карманам. – Где-то они у меня были. Ах, да вот же! – Моня достал небольшую связку и победно улыбнулся. – Нотариус вместе с бумагами передал.
– Что ж, открывайте.
Я чуть отъехала в сторону, пропуская новосела к его наследству, и Моня бодро рванул вперед, но тут же поскользнулся на обледеневших ступенях, смешно взмахнул руками, и рухнул вниз.