Леди Удача
Шрифт:
Леди Маргарет так долго хранила эту тайну, что свыклась с ней, тем более что постоянно была занята хлопотами по изготовлению амулетов, соблюдению древних народных обычаев и прочими мерами, которые должны были оберечь Стэндвелл от невезения. Ни разу не пришло ей в голову подумать, а как Чарити воспримет весть о том, что она и есть источник несчастий, которые обрушиваются на всех окружающих. Только сейчас леди Маргарет поняла, что, занятая борьбой с мелкими, рутинными бедствиями, она забыла приготовиться к величайшему из них — болезненному разрушению ясной и чистой души.
Слезы покатились
И тут до нее дошло: Чарити отказала Рейну Остину и услала его прочь, чтобы уберечь от своего пагубного влияния. Это было единственным разумным объяснением. Любящая, добрая Чарити разбила его сердце и свое собственное, потому что жалела его. Она приговорила себя к жизни без радости, без того единственного, что могло принести ей утешение, — любви Рейна.
Душа леди Маргарет возмущалась при одной мысли, что отзывчивая натура Чарити будет костенеть в атмосфере горьких сожалений и сознания предательства. Нельзя было допустить, чтобы девушка погубила себя — да и этого несчастного барона. Однако мыслимо ли искушать судьбу таким грубым вмешательством? Но что такое одно-два вмешательства, когда речь идет о том, чтобы оберечь Чарити… или даже спасти?
Этой ночью, повинуясь призыву леди Маргарет — и с большой неохотой, — две темные фигуры тихо пробрались на кухню Стэндвелла. Старуха приказала Гэру и Перси сесть за кухонный стол и пригвоздила их к месту своим повелительным взглядом.
— Вы должны отправиться в Лондон, — заявила она безо всяких предисловий. — Там вы отыщете его сиятельство виконта и сообщите ему, что Чарити выходит замуж за барона в следующую пятницу. И еще скажете, что я посылаю ему особое приглашение.
Гэр и Перси, лишившиеся дара речи от изумления, переглянулись. Даже трудно было сказать, какая новость поразила их больше: что мисс Чарити выходит за бледнорожего барона или что им предстоит проделать путь до Лондона, дабы сообщить об этом человеку, который по их милости получил пулю в зад! Гэр опомнился первым.
— Мы никак не можем, миледи. Его сиятельство клялся и божился, что излупцует нас до полусмерти, если мы еще раз попадемся ему на глаза! И мы никогда не выезжали за пределы Девоншира!
Старуха молчала и хмурилась, и Гэр понял, что придется изыскивать иной предлог.
— Но как мы доберемся до Лондона? — подал голос Перси.
— На лошадях, — решительно ответила леди Маргарет. Перси одеревенел. — Возьмем у кого-нибудь на время двуколку, а впряжем вороных его сиятельства. По-моему, это довольно резвые кони. Виконт сказал, что пришлет за лошадьми. — Глаза хитрой старухи сузились. — Вот вы и скажете, что приехали вернуть ему лошадей. — Перепуганный вид незадачливой парочки нисколько не обескуражил ее. — Вы должны это сделать, ради Чарити. Если ничего не предпринять, то она выйдет за этого ужасного барона и погубит свою жизнь безвозвратно.
— Но… лошади… —
Глава 15
На следующее утро все проезжающие лондонской дорогой были поражены невиданным зрелищем: по дороге мчалась, подпрыгивая на ухабах и виляя из стороны в сторону, маленькая рессорная двуколка, запряженная парой горячих вороных коней, которыми правил, вернее, сидел в двуколке как громом пораженный, крепко держась за вожжи, один неотесанный мужлан; другой же, будучи пассажиром, навалился животом на борт экипажа и блевал что было мочи. Двуколка, увлекаемая храпящими лошадьми, неслась вперед, минуя придорожные трактиры, унося все дальше злосчастную парочку.
Наконец вороные притомились, замедлили бег, а потом и вовсе перешли на шаг. Когда кони остановились возле маленькой фермы, Гэр и Перси едва нашли в себе силы, чтобы выбраться из крошечного экипажа и отдаться заботам фермера. Перекусив и подкрепившись элем, они переночевали на ферме, а утром Перси снова затащил Гэра в двуколку. Вороные рванули с места в карьер, и все пошло по заведенному порядку: кони неслись, Перси сидел, вцепившись в вожжи мертвой хваткой, а Гэр с позеленевшим лицом валялся в углу.
Двумя днями позже, чуть за полдень, двуколка выехала на Сент-Джордж-сквер и сразу привлекла к себе взгляды чистой публики, прогуливавшейся вдоль зеленых газонов в центре площади. Разбитая двуколка остановилась возле подъезда дома виконта Оксли, и Перси смог наконец разжать одеревеневшие пальцы и отодрать Гэра от борта. Они ступили на тротуар, раскачиваясь как пьяные и цепляясь друг за друга. Ноги едва держали их, в головах была легкость необыкновенная, и они умирали от страха из-за предстоящего им испытания.
Огромные белые входные двери распахнулись, из них вышел щеголевато одетый молодец в ливрее с золотыми галунами на плечах и посмотрел на друзей сверху вниз. Запинаясь, лепеча вздор, они принялись объяснять свое дело лакею. Затем им пришлось повторить все дворецкому, явившемуся на шум. Потом леди Кэтрин, во всем блеске своего высокомерия, пронзила путешественников ледяным взглядом, отчего у обоих застучали зубы. Им надо было видеть его сиятельство, заявили эти чучела и принялись лепетать что-то про лошадей и про свадьбу…
Леди Кэтрин окинула быстрым взглядом бедных путешественников: запыленная одежда, растрепанные волосы, красные лица, грязные сапоги и вытаращенные от ужаса глаза. И она приказала гнать этих оборванцев в шею. Немедленно.
Но не для того они тряслись в двуколке всю дорогу до Лондона, претерпели столько бед, чтобы их так просто выставили с крыльца! Они подняли такой крик и шум, что звук их голосов проник в самые недра дома и достиг кабинета Рейна Остина. Рейн в ярости выскочил на крыльцо, готовясь порвать в клочья дерзких нарушителей тишины, и остановился, изумленный.