Леди Удача

Гэфни Патриция

– Да, я смогу с этим справиться. Риордан отнес Кассандру домой на руках.

* * *

Окончательно Кассандра проснулась ближе к рассвету, хотя и до этого несколько раз выплывала из тумана, но лишь для того, чтобы тотчас же погрузиться в него опять. При свете единственной свечи на столике у постели она различила, что лежит в спальне Риордана, в его постели, а сам он сидит рядом, повернувшись к ней боком и опустив голову на руки. Он сидел совершенно неподвижно, и она подумала, что он, должно быть, дремлет.

Воспоминания о событиях прошедшего вечера стали возвращаться к

ней по кусочкам. Она сознавала, что больна, но не могла припомнить всей цепочки событий, которая привела ее к этому состоянию. И какой сегодня день? Как она добралась до дому? Кажется, ее кто-то нес… но нет, это же просто нелепо, наверное, ей все это привиделось.

Кассандра осторожно поднесла руку ко лбу. У нее что-то было не в порядке со зрением: все предметы виделись ей сквозь облако роящихся черных мушек. Голова казалась пустой и хрупкой, как стеклянный сосуд, и при этом болела самым странным образом.

Должно быть, ее легкое движение не прошло незамеченным: Риордан повернулся и посмотрел на нее. При свете свечи он показался ей бледным и даже изможденным. Он вопросительно прошептал ее имя. Кассандра не сразу смогла заговорить: во рту у нее пересохло, пришлось облизнуть губы языком, но это почти не помогло.

– Что случилось?

Тут он сделал что-то непонятное: обеими руками взял ее руки и на секунду крепко прижался к ним лбом. Когда он поднял голову, его глаза горели яростью.

– Обычно жены говорят мужьям, что у них болит голова, – заметил он, безуспешно стараясь придать голосу беспечные интонации. – Неужели ты всегда должна доводить дело до крайности?

Она уставилась на него в недоумении.

Риордан откашлялся и заморгал, как будто ему соринка попала в глаз.

– Ты помнишь, как упала в обморок?

Кассандра хотела отрицательно покачать головой, но передумала – это было слишком болезненно.

– Нет.

– Ты упала и ударилась головой об пол. Какое-то время ты была без сознания, но потом обморок перешел в сон.

– Это было вчера?

– Да. Во время бала. Теперь вспоминаешь?

– Да, вроде бы, – согласилась она после минутного раздумья. – Можно мне немного воды?

Риордан достал с ночного столика стакан с водой, подсунул руку ей под голову и помог сделать несколько глотков. При этом он заметил, что ей больно двигаться.

– Как ты себя чувствуешь? Голова болит?

Кассандра промычала в ответ что-то невразумительное, и он сразу понял, что она принадлежит к числу тех трудных пациентов, которые никогда ни на что не жалуются.

– Доктор обещал прийти утром, ждать уже недолго. Он говорит, что ты поправишься.

Веки у нее закрывались сами собой, она засыпала у него на глазах.

– Касс?

– М-м-м?

– Ты меня до смерти напугала.

Ее глаза закрылись.

– Так тебе и надо, – прошептала она с усталым вздохом и уснула.

* * *

Когда доктор пришел и осмотрел ее вновь, он лишь подтвердил сказанное прошедшей ночью: она повредила голову, но это не опасно, ей нужен только покой. Тем не менее Риордан дежурил у ее постели чуть ли не круглые сутки, улучая только пару часов для сна в ее прежней комнате, и при этом строго-настрого наказывал Кларе будить его, если будут какие-нибудь перемены.

Через два дня головные боли перестали мучить

Кассандру, к ней постепенно стал возвращаться аппетит, на память о происшедшем осталась лишь глубокая усталость. Большую часть дня она спала, зато не могла сомкнуть глаз ночью. Риордану нравилось приходить к ней в комнату по ночам и обнаруживать ее сидящей в постели с подтянутыми к животу коленями и читающей книгу при свете свечи. Когда он входил, она опускала очки на кончик носа и бросала на него взгляд поверх стекол. При этом вид у нее был такой уютный, такой домашний, словно они были женаты уже лет двадцать. Иногда она даже надевала ночной чепчик, почему-то вселявший в него желание заслонить ее своей грудью от неведомой опасности. Или схватить ее и съесть.

Он старался по возможности не дотрагиваться до нее, но, когда приходилось поправлять ей подушки или простыни, удержаться от искушения было свыше его сил. Эти прикосновения были легкими и мимолетными, но заставляли их обоих смущаться и молча отворачиваться друг от друга, делая вид, что ничего не произошло.

Их разговоры были тихими, спокойными, миролюбивыми, рассчитанными на то, чтобы ее не тревожить. Кассандра как будто вернулась в прежние времена, еще до знакомства с Уэйдом, когда они вместе читали и обсуждали прочитанное, находя удовольствие в общении друг с Другом. Она воспользовалась этой краткой передышкой, чтобы выздороветь и окрепнуть телом и духом, отложив на время свои горькие мысли. Все, что ее мучило, еще ожидало решения, но все немного отодвинулось, не маячило на виду. Здесь, в самом оке бури, царило затишье, и она позволила себе, пока это было возможно, насладиться покоем.

Однажды вечером, примерно через неделю после несчастного случая, Риордан, как всегда, в одиночестве пообедал в парадной столовой и тихим, неспешным шагом поднялся к ней в спальню. В ответ на его стук в коридоре появилась Клара.

– Все в порядке, она не спит. Надоело, говорит, валяться в постели, завтра собирается спуститься вниз. Это ведь добрый знак, верно?

Риордан не знал, добрый это знак или нет. Он отослал Клару и вошел в спальню.

Кассандра сидела в постели и читала «Джентлменз мэгэзин» [53] . Она приветствовала его своей обычной сдержанной улыбкой. Неожиданно для нее Риордан сел на постель, а не в свое привычное кресло. Она отодвинулась, чтобы дать ему побольше места, и опустила журнал.

53

Ежемесячный литературно-политический журнал, выходивший в Англии с 1731 по 1914 год.

– Как ты себя сегодня чувствуешь?

– Спасибо, гораздо лучше.

Это был ее неизменный ответ, которому. Риордан давно уже не придавал значения. Какое-то время он молчал, рассеянно теребя покрывало.

– Касс, – начал он наконец и снова умолк.

Такая нерешительность обычно была ему несвойственна. Кассандра с любопытством взглянула на него, и вдруг на нее снова нахлынула дурнота. Она догадалась, о чем он не решается заговорить. Одно дело завести в доме любовницу на содержании, и совсем другое – получить вместо нее хроническую больную. Ему надоело возиться с ней, он собирался отослать ее с глаз долой.