Леди Неукротимость

Робинсон Сьюзен

— Подожди… м-м-м!

Он не успел ничего сообразить, как она уже подтолкнула его спиной к кровати, и, когда его ноги уперлись в край кровати, он рухнул на спину, и она тут же упала на него сверху.

— Проклятье, Каролина, подожди!

Больше он не смог ничего сказать, потому что Каролина набросилась на его рот. Когда она начала расстегивать его жакет, он попытался сесть, но она снова придавила его и заставила лечь в постель. Она рывком распахнула его рубашку и впилась зубами в его плечо, и он тут же окаменел. Он вцепился

в ее волосы и оторвал ее от себя.

— Прекрати.

Она не обращала на него внимания. Вцепившись ногтями в его кожу, она сначала присосалась к его рту, а затем начала кусать его в шею.

Он сунул руки за спину, приготовившись рывком подняться на кровати.

— Черт побери, Каролина, подожди! О!

— Извини. — Она поцеловала багровый синяк, образовавшийся у него на шее.

Он отвернулся от ее ищущего рта, и его руки расслабленно упали вдоль тела. Закусив губу, он вглядывался в отблески огня в камине, пытаясь придумать вежливый способ избавиться от этой женщины. И в то же время он раздумывал о том, сколько ему пришлось бы ждать, чтобы овладеть Кэти Энн.

Губы Каролины снова вцепились в его рот. Он оторвался от нее и, извиваясь, выбрался из-под Каролины. Высвободившись и став на колени рядом с растерявшейся женщиной, он с силой ударил кулаком по матрацу.

— Проклятье!

Почему он не может развлечься после того, что Кейт сделала с ним? Ему не следовало продолжать думать о ней. Может быть, это малиновый шелк?

Может быть, он напоминает ему об оттенке ее волос? Боже, как он хотел, чтобы это она прикасалась сейчас к нему. Это война, решил он про себя. От тяжелых испытаний, через которые ему пришлось пройти, у него началась мозговая горячка.

Каролина встала на колени рядом с ним и провела пальцем по его губам.

— Милорд, это не я дикарка, а скорее ты. Он замер, устремив взгляд на кушетку, стоявшую у противоположной стены.

— Что?

— Ты назвал меня маленькой дикаркой.

— Черт побери.

Он вскочил с кровати и отошел к камину. Там он остановился и с суровым видом задумался ни о чем. Обеспокоенная, Каролина забрасывала его вопросами, не получая на них ответов, и через минуту он очнулся, заметив, что она дергает его за руку.

Он обнял ее обеими руками.

— Извини. Это… я просто беспокоюсь о людях из Доуэр Хауза. У меня сегодня тяжелый день.

— Ты беспокоишься слишком много, Алексис. Ты пытаешься позаботиться о слишком многих людях. Не удивительно, что тебе так тяжело.

Потерев бровь, он простонал:

— Ты даже не представляешь себе, с какими людьми мне приходится мириться. — Он поднял голову и бросил вдаль сердитый взгляд. — Но я не настолько изменился. И не изменюсь. Она… они не смогут заставить меня сделать это.

Он схватил Каролину за руку:

— Приходи к нам на прием.

— Но твоя мать…

Каролина постоянно боялась оказаться изгнанной из общества в

случае, если ее неблагоразумные поступки станут широко известны.

— Моя мать замечает только то, что ей удобно. Можешь мне поверить, она не станет игнорировать тебя. Пожалуйста, Каролина. — Он целовал ее лоб, нос, горло. — Приходи ко мне, будь со мной.

Как он и рассчитывал, Каролина смогла лишь только подчиниться его желаниям.

Она едва было не занялась любовью с Алексисом де Гранвилем в Часовой башне. Прошло уже больше двух часов, но Кейт никак не могла поверить в то, что она сделала это. Почти сделала это. Отчасти сделала это. После того как он проводил ее в библиотеку, она попыталась написать письмо мистеру Поггсу. Это оказалось невозможно. Сейчас ей хотелось только оказаться как можно дальше от пышного великолепия замка и избежать встречи с любым человеком, который был связан с Алексисом. С этой целью она долго и беспорядочно металась по комнатам и коридорам, пока не нашла дорогу в оранжерею. Оттуда она выглянула наружу, в красивые, ухоженные сады Ричфилда. Не увидев ни души, она выбежала из оранжереи.

Я не верю, что я сделала это. Я не верю, не верю, не верю. Мама была бы убита, если бы узнала об этом.

Кейт остановилась, чтобы перевести дыхание, рядом с кустом, подстриженным в форме павлина. Вокруг нее низкий кустарник образовывал геометрические фигуры, заполненные внутри розовыми кустами. Здесь она была как на ладони. Приподняв юбки, она побежала к деревьям, окружавшим замок. Там под огромным ливанским кедром стояла мраморная скамья. Она рухнула на нее и принялась стучать кулаком по мрамору.

— Я не верю этому. — Удар. — Не верю. — Удар. — Не верю, не верю, не верю! — Удар, удар, удар.

Кейт обхватила себя руками и начала раскачиваться взад-вперед. Как вышло так, что она знала, что его прикосновения будут совсем не похожи на жадные ощупывания дурно пахнущих старателей? Это было несправедливо. Он изменился. Он превратился из змея в прекрасного демона, который обманом заставил ее почувствовать все те ощущения, о которых ей было известно из ее бесед с Пейшенс. Но знать о каких-то ощущениях и чувствовать всем своим телом было не одно и то же. Пейшенс забыла объяснить ей различие. Пейшенс была виновата в том, что Кейт позволила вольности этому очаровательному сластолюбцу.

Вольности нельзя позволять ни в коем случае. Это было законом. Мама говорила, что мужчины не уважают девушек, которые допускают в отношении себя вольности. Хотя… Алексис отнесся к ней весьма уважительно после этого. Он обращался с ней с почтительностью и мягкостью, как будто бы боялся, что она может испугаться. Этот человек был загадкой, и она не знала, как она снова столкнется с ним лицом к лицу. Он интимно прикасался к ней, а теперь ей предстояло встречаться с ним, обедать, разговаривать с ним.