Леди-кошка

Неволина Екатерина Александровна

– Садись, – глухо сказал он Алисе.

Девушка послушно опустилась на стул и молча ожидала продолжения. Теперь она, наконец, смогла разглядеть географа. Выглядел он ужасно. В одном ботинке, с всклокоченными волосами. Скула разбита, а из губы тонкой струйкой сочится кровь.

– Что с вами?

Он нервно провел пятерней по волосам.

– Да, выходит, плохой из меня сыщик! – Владимир Ольгердович невесело усмехнулся. – И разведать-то ничего не успел. Прямо из машины вытащили.

– Кто? – Алиса наклонилась к нему. Как жаль, что в кармане нет носового платка. Нужно бы промокнуть стекающую

кровь. В каких-то фильмах для подобных целей использовали край одежды. Но синтетический материал куртки или трикотаж водолазки, не говоря уже о грубой джинсе, вряд ли пригодны для таких целей. Очень жаль, что на ней не какое-нибудь старинное платье – тогда бы Алиса, не задумываясь, оторвала рукав или подол.

– Не разглядел. Они были в черных балахонах с надвинутыми капюшонами. Но Ирина Викторовна с ними, это точно! – Географ поморщился от неприятного воспоминания и размазал кровь по подбородку. – Они притащили меня наверх, и она, кажется, пыталась из меня что-то вытянуть. Несла какую-то чушь о хождениях по снам и о том, что для открытия прохода требуется жертва… Ты не представляешь, эта женщина – настоящая ведьма! У нее на руках когти пострашнее кошачьих. Она разорвала мне плечо и грозила выцарапать глаза…

Алиса опустила взгляд на плечо Владимира Ольгердовича и действительно увидела, что тонкий светлый свитер порван и набух от темной крови.

– Вас нужно перевязать! – девушка вскочила на ноги. Странно, раньше ей казалось, что она боится крови и ран и не может даже вдеть другому в ухо сережку, но сейчас откуда-то изнутри, из неведомого ей самой источника, в нее вливались силы, а страх вдруг побледнел и выцвел, как выцветает ткань под солнцем.

– Потом, – географ покачал головой. – Сейчас я немного передохну, и мы будем выбираться отсюда. А пока скажи, ты понимаешь, что здесь происходит?

Девушка судорожно кивнула, а потом, вспомнив, что он в отличие от нее не видит в темноте, поспешно заговорила:

– Эти существа нечто вроде древних богов. Они имеют власть в наших снах и уже жили в нашем мире, а теперь хотят вернуться и строят какую-то пирамиду как раз над школой. Думаю, это и есть ворота. Наверное, чтобы открыть их, действительно нужна кровь. Приносили же в древности человеческие жертвы… – Алиса покосилась на учителя, едва избежавшего страшной гибели. – Очень удачно, что вам удалось вырваться.

– Это точно, – Владимир Ольгердович кивнул. – Кстати, а когда ты успела заметить, что я ранен?

Алиса молчала. Признаваться было страшно. Отец называл ее чудовищем и ушел из семьи, не выдержав ее уродства. Что же будет, если о нем узнает учитель? Он тоже отвернется от нее?

– Алиса, – голос географа был полон безграничного терпения, – хорошо, не рассказывай мне ничего, но, пока я был в плену у этих… ммм… людей, мне показалось, что они ищут кого-то особенного. Они говорили про какую-то девчонку, которая умеет ходить по снам и видит в темноте. Будто бы она – полукровка, в ней течет частица их крови. Она похожа на них…

– Нет!

Забывшись, девушка произнесла это слишком громко и тут же испуганно замолчала, до крови закусив губу.

– Я рад, что это не ты, потому что той девочке грозит настоящая опасность, – Владимир Ольгердович тоже встал и опустил

руку на плечо девушки. – Что-то меня немного шатает. Помоги, пожалуйста, добраться до машины…

В этот момент шеи Алисы коснулся легкий сквозняк – словно дуновение существа, подкравшегося со спины, а потом сразу стало нечем дышать, и сознание помутилось.

* * *

Машину он узнал сразу. Как же, не раз видел, как этот пижон садится в свою белую колымагу с таким видом, словно ему принадлежит весь мир и коньки в придачу [1] .

Олег не сильно, но с чувством пнул машину в колесо и в этот момент заметил, что дверца приоткрыта.

Волков распахнул ее пошире и заглянул внутрь салона. Вроде никого. Ключи торчали в замке зажигания, и это было странно. В неярком свете подсветки мобильника на сиденье что-то блеснуло. Олег пошарил рукой и нашел шпильку. Воображение тут же нарисовало сложную прическу с «рожками». Конечно, никакой гарантии, что шпилька принадлежит Алисе, но пока других зацепок нет.

1

Снежная королева обещала Каю весь мир и коньки в придачу, если он сможет сложить из льдинок слово «вечность».

Картина получается не слишком веселой. Географ, возможно действующий на пару с англичанкой (Олег несколько раз видел их вместе), заманил Алису сюда под каким-то предлогом. Кстати, это несложно. Девчонка, словно загипнотизированная, тащится от этого лощеного Ольгердовича с плавной речью и манерами закоренелого маньяка. Как такого вообще на работу в школу приняли!

«Так! Стоп! – велел себе Олег. – Нужно собраться и не давать волю воображению!»

Он вошел в калитку и посмотрел на темные окна школы.

Знать бы, куда все подевались и что там сейчас происходит.

Пока он колебался, чердачное окно вдруг озарила резкая вспышка, и сразу за ней прозвучал едва слышный крик. Олег скорее не услышал его, а как-то почувствовал всем своим существом.

Времени на размышления больше не было, и парень, не думая уже ни о чем, побежал к школе. Он совсем забыл о хромоте и держал в руке свою палку, словно готовое к бою оружие.

32

Олег и Алиса,

или Жертвоприношение

Яркая вспышка бритвой полоснула по глазам, и Алиса закричала.

Реальность возвращалась к ней кусками. Вот чья-то черная рука бьет ее по щеке… Вот девушку обступают фигуры, еще более черные, чем мрак, кажущиеся сгустками самой ночи. Тело неподвижно, в него больно впились веревки.

Девушка слабо застонала, еще не до конца веря в происходящее. Неужели она очутилась в одном из своих кошмаров?

Именно так. Вот же – она сама, бледная, испуганная, связанная – смотрит на себя же из темноты. Алиса почувствовала, что, должно быть, сходит с ума, но в этот момент сообразила, что видит собственное отражение. Напротив нее просто стоит большое зеркало. То самое, к которому вели когда-то кошачьи следы, или очень похожее на него. Под зеркалом, на полу, валялись осколки, которых здесь раньше не было, однако стекло казалось целым.